— Я люблю свою страну, свою жену и детей.
— Страну, которая является всего лишь вашим отражением, жену, потому что она ничто иное, как ваша тень, а детей, потому что вы не можете себе представить, чтобы они когда-нибудь будут отличаться от вас.
— Вы мне тоже нравитесь, Виллель.
— Противоречивая эмоция, но вполне объяснимая. В этой газете вам нужен человек, который будет противостоять вам, но только до известного предела, просто как стимулятор, чашка кофе.
— Я сделаю вас начальником канцелярии.
— Очень на это надеюсь.
— Приходите поужинать сегодня вечером.
— Как зовут эту вашу актрису?
— Эвелин Форен. Она свободна и одинока.
— Закатывается?
— Напротив — восходящая звезда.
— Хорошо, тогда я приду.
Патрон подписал расходный чек для Виллеля. Сумма была в два раза больше обычного.
Виллель ухмыльнулся:
— Четыреста тысяч франков для Иуды.
20 января начальник штаба дивизии вызвал офицеров разведки всех полков в город Алжир.
Буафёрас и Марендель приняли участие в этом странном совещании, на котором дюжина офицеров получила приказ как можно быстрее очистить город Алжир, сорвать стачку, раскрыть террористические сети, взять всю организацию города в свои руки и сделать это таким образом, «чтобы избежать слишком большого количества жертв».
— Как работает город с населением в семьсот тысяч человек? — наивно поинтересовался Марендель.
— Понятия не имею, — ответил полковник, пожимая плечами. — В Академии Генштаба нас такому не учили.
— Есть ли у нас какая-нибудь информация о восстании, о том, как оно организовано, об именах их руководителей? — поинтересовался капитан в красном берете.
— Очень мало. В городе Алжир создана автономная зона с гражданским и военным руководителями, чьих имён мы не знаем, трибуналами, бомбовой сетью, комитетами и даже, по слухам, больницами. Вам выдадут небольшую брошюру о восстании, которую я переписал специально для вас, ту же самую брошюру, которую раздают иностранным журналистам, приезжающим в Алжир. Это всё, что полиция готова нам предоставить.
— Как город будет поделен? — спросил Буафёрас.
— На четыре сектора, по одному на каждый полк. Десятый, например, будет иметь в своём секторе западную часть Касбы и приморский бульвар, включая, конечно, Баб-эль-Уэд.
Раздался взрыв смеха, потому что вся дивизия знала об интрижке Распеги.
— А что насчёт приказов? — поинтересовался пожилой капитан.
— Никаких письменных распоряжений. Поступайте так, как считаете нужным. Генерал прикроет вас, можете положиться на его слово.
— В деле такой важности слова бригадного генерала как-то маловато, — заметил молоденький майор. — Как насчёт правительства?
— Это правительство отдало вам приказ оккупировать город Алжир и действовать таким образом, чтобы…
— Письменный приказ?
— Мы здесь для того, чтобы сражаться, а не обсуждать порядок действий. Мы должны выполнять эту работу независимо от всякой законности и общепринятых методов. Стачку необходимо предотвратить, иначе ФНО сможет показать ООН, что они контролируют город Алжир. Если мы не добьёмся каких-то быстрых результатов в борьбе с терроризмом, европейцы выйдут на улицы, начнутся массовые убийства, и все снова скажут, что Франция не в состоянии поддерживать порядок в Алжире — поэтому его необходимо освободить, поставить проблему на международное положение и направить наблюдателей ООН, что будет равносильно победе ФНО.
— Это всё ещё означает, — продолжал майор, — что после того, как нам пришлось побывать школьными учителями и выкармливать детей из рожка, от нас теперь хотят выполнения полицейской работы. Это крайне неприятно.
— Да, но вы все прошли подготовку в области оперативной разведки. Рассматривайте это алжирское дело, как битву, которую вы должны выиграть любой ценой, самую важную из ваших битв, даже если это не обычная кампания. Здесь ставки даже выше, чем в Дьен-Бьен-Фу. Полки войдут в город Алжир после наступления темноты двадцать четвёртого января. Население должно проснуться утром в новом городе, хозяевами которого будете вы. Удивление, шок, должны быть одинаково сильны и для мусульман, и для европейцев. У вас есть право на реквизицию, вы можете войти в любой дом, днём или ночью, без ордера на обыск.