— Жак, я хочу попросить тебя об одолжении.
— Слушаю тебя.
— Личном одолжении… Я хочу, чтобы ты вместе со мной провёл обыск.
— Ты можешь взять мой джип и водителя. Не вижу какая польза в моём личном присутствии.
— Я хочу, чтобы ты пошёл со мной к Кристине Белленже. Именно там скрывается Си Миллиаль, один из лидеров мятежа.
Де Глатиньи вскочил.
— Что?! Не может быть! Полицейские слухи… Этим парням нельзя доверять ни на йоту. Не забывай, ты числился у них коммунистом. Я совсем немного знаю Кристину, но по всему видно, что она очень нежная, сердечная девушка. А Си Миллиаль теперь — человек, который организовал террор, кодифицировал и систематизировал его.
— Я познакомился с этим Си Миллиалем у неё дома. Он цитировал мне Камю — «Праведников», — а вчера я жал ему руку, как другу, — ту руку, которая ответственна за каждую бомбу, взорванную в городе Алжир. Мы слушали музыку. Он любит Моцарта так же сильно, как и я.
— Но Кристина, конечно же, не знает, кто он на самом деле, правда?
— Она знает. Она упрекает меня, что я похож на полицейского, но согласна с тем, что он убивает женщин и детей. Коммунисты совершенно правильно обращаются со своими интеллигентами, как с телятами, кастрируя и откармливая их, потому что знают — их прекрасные принципы позволяют вести себя сколь угодно грязно и подло, оставаясь в полном согласии со своей эластичной совестью.
— Не стоит так переживать.
— Жанин была маленькой грязной шлюшкой, а теперь эта девица морочит мне голову своей гуманистической позицией, когда без конца взрываются бомбы. Она сделала меня сообщником террористов.
— Ладно. Я пойду с тобой.
Это был ещё один случай, который не предусматривался армейскими уставами.
К дому Кристины Марендель и де Глатиньи отправились в сопровождении двух парашютистов. В гостиной горел свет.
Марендель поставил солдат по обе стороны от входа с приказом стрелять в любого, кто попытается вырваться наружу, затем открыл тяжёлую обитую гвоздями дверь ключом, который дала ему Кристина.
Свет из гостиной падал на лестницу, освещая плитки с голубым рисунком. Раздался голос Кристины:
— Это вы, Ив?
— Да, я привёл друга. Рассказал ему про Амара, и он хотел бы с ним познакомиться.
Амар сидел в кресле и своими маленькими ручками листал книгу по искусству. Рядом на столике стоял стакан виски.
Он поднял глаза, улыбнулся Маренделю и встал.
— Рад снова вас видеть, капитан.
Вдруг он заметил, что оба офицера в полевой форме — каскетки, которые они не сняли, делали их лица ещё более худыми, чем обычно, у каждого на брезентовом ремне висели револьвер и кинжал.
— Я рад, что вы ещё здесь, Си Миллиаль, — сказал Марендель. — Я уже было испугался, что вы, может быть, сменили адрес.
Амар бросил быстрый взгляд на окно… затем на дверь. На окне была решётка, а у двери стоял майор, положив руку на кобуру.
Его поймали в убежище, которое он считал неуязвимым. Его счастливая звезда, его барака, снова подвела. Но долгие годы подпольной жизни достаточно натренировали его острый ум, чтобы правильно реагировать на самые неожиданные ситуации.
— Остаётся доказать, что я Си Миллиаль, капитан, — он взглянул на наручные часы, — а я должен вам напомнить, что сейчас половина первого ночи, и закон запрещает вам проводить обыск в это время. Однако из уважения к Кристине, я готов подтвердить свою личность.
Амар снова сел, но де Глатиньи заметил, что он то и дело поглядывает на телефон. Майор запер дверь гостиной изнутри, а затем подошёл и встал возле трубки.
— Ив, я нахожу, что ваши манеры несносны, как и манеры вашего друга! — воскликнула Кристина. — Я думала, вы слишком умны, чтобы ревновать. Си Миллиаль…
Она не успела прикусить язык и покраснела.
Си Миллиаль встал, развёл коротенькими ручками и объявил спокойным, почти весёлым тоном:
— Я допустил две ошибки, господа мои. Я доверился женщине и спал в постели. Позвольте мне позвонить своему адвокату, мэтру Буменджелю, а затем можете вызвать полицейских, которые пришли с вами.
Он направился к телефону, но де Глатиньи перехватил его.
— У дверей не полицейские, уважаемый, а парашютисты — вы не арестованный, вы — военнопленный и не имеете права на адвоката.
— Что вы собираетесь со мной делать?
— Допрашивать, — сказал Марендель, — допрашивать, пока в городе Алжир не перестанут взрываться бомбы, пока стачка не провалится, пока не будет уничтожен последний террорист из вашей сети.