— Что ж, Марендель, — заметил Буафёрас, — я вижу, ты нашёл птичку прямо в гнёздышке. Это же Си Миллиаль, верно? Почему вы его не связали? С этими перебоями света, он мог бы прорваться к выходу. Вы его обыскали? А его вещи?
Марендель указал на портфель и чемоданчик на столе.
— Встать, Си Миллиаль, — сказал Буафёрас. — Давай, вставай! Сними пиджак, галстук, ремень и обувь. Бюселье, забери всё это барахло и отнеси в мой кабинет. Не забудь портфель с чемоданчиком.
Теперь Си Миллиаль выглядел нелепо, стоя в луче света и придерживая руками брюки.
— Адрес почтового ящика? Давай, пошустрее!
— Я полковник, и у меня есть право на уважительное отношение.
— В Малайе я однажды сцапал японца и раздел его до трусов. Он тоже твердил мне, что генерал. Я сделал на его могиле надпись: «Генерал Токото Махури, военный преступник». Выкладывай, что знаешь!
Такое решительное, жестокое обращение обескуражило Си Миллиаля — до этого момента у него были все козыри, но Буафёрас вернул его к суровой реальности сложившегося положения: он — террорист без всякой защиты.
— Выкладывай!
Он попытался парировать удар блефом:
— Все уже знают, что я арестован. Мой почтовый ящик сожжён.
— Никто пока не знает.
Внезапно Буафёрас повернулся к Маренделю и спросил:
— А что насчёт той женщины? Ты её привёл?
— Она не станет говорить, — сказал Марендель.
— Поверю тебе на слово, в конце концов, ты знаешь её лучше, чем я. Мы должны действовать быстро, у нас осталось всего двадцать четыре часа. Твой почтовый ящик, Си Миллиаль?
Де Глатиньи попытался вмешаться. Этот новый Буафёрас, который сейчас появился, удивлял и беспокоил его.
— Обыщи его бумаги и вещи. Может быть, ты найдёшь среди них нужный адрес.
— Предоставь это мне — я знаю как вести дела подобного рода. И Си Миллиаль отнюдь не новичок — прежде чем устраивать самодеятельность, он уже работал на несколько спецслужб, причём без разбору, лишь бы они действовали против нас.
Он усмехнулся:
— Но я полагаю, Глатиньи, тебе не слишком нравится то, что нам сейчас придётся сделать. Боишься испачкать руки? Этот человек у нас в когтях — неожиданная удача. Может быть, он сможет предотвратить бои на улицах. Но не стоит помещать его за стекло, в витрину. Это Си Миллиаль, подрывник. Давай, Марендель!
Внезапно электростанция заработала снова, и свет вернулся. Они поволокли босого Си Миллиаля, который всё ещё придерживал брюки руками, вон.
В «классной комнате» стоял Мин.
— Адрес почтового ящика? — снова спросил Буафёрас.
Си Миллиаль медленно покачал головой, и Мин шагнул к нему…
Марендель открыл окно и глубоко вдыхал прохладный ночной воздух. Он знал, что до этого дойдёт, что таков ужасный закон этого нового вида войны. Но ему нужно привыкнуть к этому, закалить себя и отбросить все те глубоко укоренившиеся, устаревшие представления, которые создают величие западного человека, но в то же время мешают защищаться.
— Улица Де-ля-Бомб, двадцать два, — в конце концов сообщил ему Буафёрас. — Возьми пару джипов, Марендель, и гони, как чёрт. До окончания комендантского часа у нас остался всего час.
Внутренний дворик начал заполняться пленниками. Некоторые были в пижамах под пальто и, до сих пор сонные, протирали глаза. Другие, на кого был направлен прожектор, выстроились в ряд у стены с поднятыми руками, ожидая, что в любой момент их расстреляют.
Распеги с трубкой во рту стоял, облокотившись на галерею на втором этаже, и думал, что же ему делать с этой жалкой толпой. Ему страстно хотелось убежать со своими людьми в горы, поручив эту работу тем, кто лучше разбирался в её выполнении, вдохнуть полной грудью влажный утренний воздух, и снова испытать печаль и радость победных дней. Но сегодня был всего лишь день арестов.
— Си Миллиаль у нас, господин полковник, — сказал Марендель, когда он проходил мимо.
— И кто это?
— Полковник мятежников, может быть, самый главный из них.
— Чёрт возьми, где же он?
— В кабинете Буафёраса.
Распеги нашёл Си Миллиаля привязанным к школьной скамье. Мин стоял у стола Буафёраса, снова подключая полевой телефон.
Полковник сел на скамью рядом с пленником и беззаботно хлопнул его по бедру.
— Значит это вы полковник Си Миллиаль?
Си Миллиаль был в полной прострации — ему казалось, что его собираются схватить и четвертовать, чтобы он раскрыл все свои сокровенные тайны. В его мужестве была пробита брешь, и он чувствовал, что эта брешь неизбежно станет шире.