С тех пор он добровольно отправлялся на самые мерзкие, самые тяжёлые работы и отказывался от всего, что могло бы улучшить его участь.
Даже Орсини и Леруа, чья неукротимость вдохновлялась стойкой и непоколебимой ненавистью к Вьетминю, сохранили уважение к нему. Но говорили с ним, как с бо-дои, глубоко раня его этим, потому что он восхищался обоими лейтенантами за их мужество, верность и чувство товарищества. Только Марендель проявил некоторое понимание, но сам Потен настороженно относился к его живому уму. Марендель был червяком в коммунистическом яблоке, мальчиком из церковного хора, который служил мессу, чтобы выпить вино для причастия.
Менара тоже обратили, но его причины были куда подозрительнее, и когда его вышвырнули из армии, хотя он утверждал, что вёл двойную игру, не нашлось никого, кто мог бы заступиться за него. Некоторые перешли к прогрессивизму либо из‑за убеждений или трусости, либо для получения дополнительных привилегий. Марендель входил в их число, но по другой причине. Неисправимый болтун, жизнерадостный паяц — он был удивительно скрытен. Это выяснилось только два года спустя, когда Марендель сбежал со всей группой неисправимых.
Был ряд неудач, которые должны были открыть Вьетминю глаза и заставить их понять, что пропаганда охватила не более полудюжины человек. Например, случай с курами.
Пленным разрешалось держать кур для собственного потребления. Орсини, с кучей непристойных намёков, просил вместо этого завести уток, но на его просьбу не обратили внимания — каждый пленный с пылом пенсионера из парижского предместья держал двух или трёх птиц. По всему лагерю разносилось кудахтанье.
Во время одной из своих лекций Голос объявил, что в знак радости от этого похвального начинания он разрешит пленным поместить всех своих кур в общий фонд, что позволит им признать превосходство коллективизации над частным предпринимательством. Итак, со следующего дня нужно было основать куриный kolkhoz.
Пленные действительно поместили своих кур в общий фонд, но несколько неожиданным образом. Той ночью они перебили всех птиц и собрались вместе, чтобы съесть их.
Однако в конце третьего года Вьетминь лицезрел странное превращение, полностью вызванное влиянием Маренделя. Где-то десяток неисправимых внезапно проявили неожиданное рвение. Они поспешили подписать каждую петицию, что осуждала войну, применение атомной бомбы и напалма. Будь у них хоть малейший шанс, они бы точно так же осудили пневматическое ружьё и лук со стрелами. Они с остервенением предавались самокритике, яростно обвиняли себя во всех преступлениях, какие только могли придумать, ещё более громогласно показывали, что раскаиваются в них, проявляли желание получить наставления в марксисткой религии и добились действительно замечательных успехов в диалектике.
Маренделю пришлось сделать всё возможное, чтобы обуздать их рвение, опасаясь, что это может показаться подозрительным.
Вьеты изрядно похожи на христиан — они с распростёртыми объятиями приветствовали этих новообращённых в последнюю минуту — и, вскоре став образцовыми борцами за мир, неофиты заняли в лагере все ответственные посты.
Не довольствуясь дневными трудами — изобретением прогрессивисткого гимна, где каждое слово имело двойное значение, — они собирались и по ночам, но всегда между собой, чтобы усовершенствовать своё образование под руководством Маренделя.
Марендель занимал место в центре круга и засыпал их вопросами:
— Леруа?
— Здесь.
— Сколько риса ты стащил сегодня?
— Три пригоршни. С ними в резерве будет сорок кило. Нам потребуется в четыре раза больше.
— Милле?
— Я достану тесак завтра. Мань хочет за него литр тёума и пару кур.
— Орсини?
— Я стащил пару брюк, из них можно сделать мешок. Это были брюки Менара, и он стал что-то подозревать. Поэтому я набросился на него и в присутствии бо-дои обвинил, что он ведёт двойную игру и никто иной как переодетый империалист.
— Не переусердствуй.
— Мне, — сказал Менсан, — удалось избавить одного бо-дои от зажигалки.
— Ты подготовил свою самокритику?
— Я просто не могу придумать больше преступлений, в которых можно было бы себя обвинить.
— Используй воображение — ты должен заменить Потена в должности ответственного за склад до начала сезона дождей. Я работал над Метеором последние две недели, но главный инспектор настороже. Отныне мы будем работать в четырёх командах по три человека — каждая команда построит собственный плот. Тесак будем брать по очереди.