Третий плот несколько раз перевернулся. Рис упал в воду. Умирая от голода, трое пленных сдались коммунистам. Их привезли обратно в лагерь, судили и приговорили к шести месяцам одиночного заключения.
Камеры были скорее бамбуковыми клетками с открывающимся верхом. Они были слишком малы, чтобы заключённый мог двигаться. Раз в день бо-дои приносил ему крошечное количество еды, а всё остальное время он томился и гнил во влажной жаре и одиночестве, преследуемый воспоминаниями.
Три лейтенанта на четвёртом плоту продержались две недели. Они забыли, сколько раз их судно переворачивалось вверх тормашками. Поедаемые заживо москитами, вынужденные питаться сырым рисом, дрожащие от холода и лихорадки, с судорогами и болью в конечностях, они частенько доходили до предела человеческой выносливости. Но каждый раз, в последний момент, цеплялись за жизнь — Орсини и Леруа благодаря ненависти, а Марендель благодаря любви.
Позже Орсини и Леруа были изумлены, осознав, что в этой жалкой и достойной восхищения попытке они всё-таки смогли, после трёх лет плена, собрать достаточно сил и мужества для совершения одного из тех невозможных подвигов, которые придают человеку его величие, и что в то же время они освободились от своей ненависти.
Любовь Маренделя к Жанин, напротив, набрала новую силу, потому что теперь он отождествлял жену со всем, что было в нём лучшего: его выносливостью, его мужеством, его отказом сдаться и умереть.
Утром пятнадцатого дня, плывя вниз по Светлой реке, они увидели пост Дуонгтхо, его квадратную зубчатую башню и передний двор из земли и досок.
— Мы сделали это, мы на территории, которую контролирует Франция, — сказал Леруа, который когда-то находился в тамошнем гарнизоне шесть месяцев.
— Это Дуонгтхо, — сказал Марендель. — Мы спустились гораздо ниже, чем думали. Ещё три дня, и мы должны были добраться до Ханоя. Нам просто нужно будет спрыгнуть с плота, чтобы отправиться прямо в «Нормандию» выпить. Это одна из тех счастливых случайностей, о которых вы читали в газетах.
Они наскребли достаточно сил, чтобы высадиться на берег, но пришлось больше получаса лежать, растянувшись в траве, прежде чем они смогли пошевелить сведёнными судорогой руками и ногами.
— Где французский флаг, — спросил Марендель с внезапной тревогой.
В сером свете, под свинцовым небом, он не мог разглядеть ничего реющего над башней.
— Они ещё не подняли флаг, — сказал Орсини. — Пост держат колониальные войска, ты их знаешь, они себя не утруждают. Тут, неподалёку от Ханоя, всё спокойно и вьетов нет.
— Пошли, — сказал Леруа. — Позади есть тропинка, ведущая к посту. Нам лучше держаться её, они могли заложить парочку мин.
Дуонгтхо только что эвакуировали, и троих пленных у входа на пост встретили несколько бо-дои. Их было с десяток, они рылись в хламе, оставленном французами, переворачивая штыками пустые банки, деревянные и картонные ящики.
У офицеров не хватило сил бежать. Они просто привалились к стенам переднего двора и крепко заснули. Слишком велика была их усталость для злости и разочарования.
Через некоторое время, когда солнце начало опускаться за реку, пришёл офицер и разбудил их. Он записал их имена и звание и не слишком жестоко связал друг с другом.
Утром их освободили от оков. Ночью пришёл приказ хорошо с ними обращаться. Им дали тот же паёк, что и солдатам, разрешили отдохнуть, а на следующий день отправили под конвоем обратно в Лагерь № 1.
Они шли не торопясь три недели — вскоре у них завязались приятельские отношения с вьетами, которые, казалось, не спешили возвращаться в лагерь. Они закрывали глаза на воровство ту-би и делились с ними своими припасами.
Пленные прибыли в Лагерь № 1 после наступления темноты и были незамедлительно заперты в камерах. На следующее утро послали за Маренделем. Голос хотел поговорить с ним, прежде чем принимать дисциплинарные меры.
Несмотря на свой цинизм, с беседы Марендель ушёл несколько пристыженным. Голос со своей изящной золотой маской лица мягко отчитал его, как мог бы отчитать своего любимого малыша вожатый скаутов. Он говорил с обезоруживающей наивностью:
— Почему вы не зашли ко мне, прежде чем пытаться сбежать, Марендель? Я должен был вас отговаривать. Вы не поняли смысла нашего обучения. Прежде чем что-либо предпринимать, вы должны сначала обратиться к своему руководителю, поскольку то, что может показаться вам удачным решением, на самом деле может оказать неблагоприятное влияние на Партию Мира. Более того, вы подали своим товарищам дурной пример, хотя и действовали из лучших побуждений.