Несколько дней она непрерывно ехала на юг, ночуя, где придется - на постоялых дворах, в крестьянских домах, а то и вовсе не ложась спать, если негде было. Везде, где ей попадались люди, она изображала мальчишку-воина, едущего по какому-то важному делу, слишком гордого поручением, чтобы отвлекаться на пустяки. Меч и кинжал на поясе служили прекрасным средством от любопытства гостеприимных хозяев. Денег, вырученных за одно из ожерелий, золотое с серебром, хватало, чтобы платить щедро. А потом Нейда увидела у подножья холма небольшой домик, обнесенный забором, несколько хозяйственных построек вокруг, дым из трубы и услышала лай собак. Одинокая ферма - что может быть лучше. Никаких лишних глаз, никаких непреодолимых стен. У ворот девушка спешилась и, придерживая коня под уздцы, постучала. Собаки залаяли громче, залязгали цепями. Потом послышался мужской голос: - Сидеть, Клык, на место, Коготь. Кого там Бог послал? - Позволите передохнуть с дороги? - спросила Нейда, когда одна створка ворот приоткрылась, и из-за неё выглянул широкоплечий среднего роста крестьянин с красным обветренным лицом. - Проходи, гость, - фермер отступил в сторону, пропуская девушку с обеими лошадьми. - Я издалека, мои кони устали. Могу ли остаться переночевать? За еду и кров я заплачу, - по кивку хозяина Нейда ввела лошадей в конюшню, расседлала, обтерла и привязала около кормушки с сеном. Рядом стояла еще одна невысокая лошадка с мохнатыми ногами и косматой гривой. - Идем в дом, отогреешься, - в голосе фермера не слышалось ни радости от обещанной платы, ни удивления по поводу странного путешественника с мечом на боку, - только усталая покорность жизни. Дом был небольшой, но крепкий и добротный. Возле очага хлопотала сухонькая женщина с седыми прядями, выбивающимися из-под чепца. Она сразу налила в глиняную кружку какого-то травно-ягодного отвара, разбавила его кипятком и протянула гостю. Нейда поблагодарила и отпила. В самом деле, согревало. Нейда сняла тяжелый меховой плащ и положила на лавку. Заправила за уши неровно обрезанные черные пряди и внимательно посмотрела на хозяина с хозяйкой. - Меня зовут Ада. - Я Томас, это Мария. Садись к столу, Ада. Богаты, чем Господь одарил. Похлебка была наваристой и сытной, хлеб свежим. А большего Нейде и не требовалось. Наевшись и поблагодарив хозяев, девушка снова вышла на двор. Из крытого загона слышалось хрюканье свиней. Два здоровенных пса дремали в будках. Такие и с волком справятся в случае необходимости. Рядом с конюшней пристроился курятник. Хорошее хозяйство, небедное. И место уединенное. Остаться бы здесь... Хотя бы до весны. А то лошади от этой бесконечной скачки по сугробам уже тощать начали. Вечером воротились сыновья Томаса - мальчишки-погодки, лет шестнадцати-семнадцати, высокие - выше отца, худые, поджарые и ловкие. Джон и Рив. Они принесли дичь - несколько куропаток, зайца и пару белок. Нейда подсела к столу помогать разделывать добычу. Выстрелы были неплохие, одну белку уложили точно в глаз. - Славные у тебя охотники растут, - рассматривая белку, бросила Нейда, и заметила, что лицо Томаса расплылось в улыбке, а Рив, видимо, и подстреливший зверька, приосанился. Спать Нейда улеглась на лавке в той же комнате, что и мальчишки. Положила плащ под голову, а меч под руку. И долго не засыпала, вслушиваясь в еле различимый шепот братьев у другой стены. Потом усталость взяла своё - и девушка уснула. Спалось ей на редкость крепко и спокойно, впервые с момента бегства. Когда Нейда проснулась - солнце уже заливало светом комнату, Мария суетилась по хозяйству. Мужчин в комнате не было. - Проснулась? Сейчас я тебе молока налью, - быстро проговорила женщина и поставила перед Нейдой почти полную кружку. Та выпила и поблагодарила. Мария несколько мгновений смотрела на гостью, потом тяжело вздохнула. - Деточка, что же ты простоволосая, железяками обвешенная, вдали от дома скитаешься. А если обидит кто? - Не обидит, - усмехнулась девушка. - Неправильно это, ох, неправильно, - покачала головой хозяйка, возвращаясь к своим делам. А Нейда прицепила меч на прежнее место и, закутавшись в плащ, вышла на улицу. Томас колол дрова. Смех мальчишек доносился из свинарника. - Не нужен ли тебе помощник в хозяйстве? - Нейда остановилась перед крестьянином и положила ладонь поверх топора, заставляя прервать работу. - Я неплохо стреляю из лука, хорошо обращаюсь с ножом. У меня отличные лошади, они тоже могут пригодиться. И дрова поколоть смогу, если нужно. Фермер посмотрел на нее своими бледно голубыми глазами, отчаянно что-то прикидывая и поминутно хмурясь. - Почему такая благородная девушка хочет жить в такой глуши? - наконец медленно спросил он. - Разве это имеет значение? - пожала плечами Нейда. - Я очень устала, мне нужна крыша над головой и теплый очаг, чтобы переждать морозы. - Хорошо... - протянул крестьянин. - Спать будешь и дальше в первой комнате, лук я тебе отдам свой. Живи - и Бог с тобой. Девушка улыбнулась и положила плащ на снег. - Дай топор, вспомню, как это делается. Приноровиться оказалось невероятно легко. Что может лучше отточить точность удара, чем фехтование - и что нужно, чтобы расколоть полено, кроме точно направленного топора. Движение мгновенно разогнало кровь по жилам, даруя телу радость жизни, подзабытую за неделю, проведенную в седле. А через несколько дней вечером, когда фермер с женой ушли спать, Джон, старший из братьев, сел к Нейде поближе. - Славный меч, Ада, - шепнул он, блестя глазами. - Рыцарский? - Я не рыцарь, просто умею драться, - Нейда отодвинулась. - Научишь? - На что тебе? С мечом не поохотишься. - Я слышал, в Звенящем лесу есть славная ватага разбойников, так среди них тоже женщина одна с мечом. Если даже её взяли к разбойникам - меня тем более возьмут. - Жизнь разбойника рано или поздно заканчивается на эшафоте, - скривилась Нейда. - Подумай об отце с матерью. За что им такой позор и огорчение? Парень обиделся, Нейда это чувствовала. Он молча ушел на свою лавку и лег, но дыхание его долго еще было слишком прерывистым для спящего.