Альмер оказался процветающим портовым городом. Над крышами домов виднелись мачты кораблей, недалеко от гавани высоко поднимался крест церкви Святого Николая, покровителя мореплавателей. Улицы были запружены народом. Горожане в самых лучших нарядах бросали цветы и ленты под копыта лошадей проезжающих воинов, звонили колокола, в воздухе плыл многоголосый ликующий гомон. «Да здравствует король! С нами Бог!» - рвалось из сотен глоток. Виновники этого безумия ехали не спеша, улыбаясь и кивая восторженной толпе. Кто-то перемигивался с хорошенькими девушками, кто-то принимал изрядно повядшие цветы и крепил к конской сбруе. Алира не раз и не два ловила на себе удивленные и восхищенные взгляды и несколько раз даже помахала рукой в ответ на громкие и нестройные пожелания удачи и победы. Чуть повернув голову, она могла видеть ехавшую рядом Нейду - прямую, напряженную. Былая настороженность вернулась к ней, едва они свернули лагерь. С тех пор девушка постоянно оглядывалась, словно ждала нападения. Видимо, допускала, что охотники Лорана по-прежнему караулят свою добычу. Странный человек, похоже, этот герцог. Очень странный... Чем ближе к пристани, тем явственнее ощущался горьковато-соленый запах моря. Скоро к людскому шуму прибавился рокот накатывающих на берег волн. А вот и конечная цель их пути - десятка полтора новых, ладных, изящных кораблей. Толпа, шум, морской ветер... славное начало пути, не правда ли? Алира усмехнулась своим мыслям. А ведь не явись тогда Ричард - ничего бы этого не было. Давно уже тлела бы в могиле, без имени и памяти... может, и в самом деле такова воля Божья? Командиры отдавали приказы, всадники спешивались, войсковые священники громко возглашали молитвы, прося у святых заступников тихого и благополучного плавания. Альмерцы вторили молитвам многоголосым «Аминь». Алира прикрыла глаза. Да святится имя Твоё...
7 глава
Небеса благоволили к мореходам. Погода стояла прекрасная, ветерок гнал корабли на восток, навстречу восходящему каждое утро солнцу. Белые паруса справа и слева казались крыльями гигантских птиц, летящих низко над водой. Нейда смотрела на открывающиеся перед ней морские дали с восхищением. Страх перед невообразимой глубиной под килем никуда не исчез, но пока волны только тихо плескались за бортом, не угрожая залить или перевернуть судно, - с ним можно было не считаться. Крутобокий венецианский неф легко скользил вперед, распуская по сторонам от форштевня длинные усы белой пены. Венецианцы знали толк в кораблестроении, определенно знали. А король Франциск по достоинству оценил их мастерство, золотом заплатив за флотилию, которая теперь несла его крестоносные войска к берегам далекой Палестины. Щиты, украшенные цветастыми гербами и вывешенные на кормовой и носовой надстройках, негромко перестукивались в такт качке. Щит самой Нейды не мог похвастаться яркими красками. Темно-красный прямой крест на белесом фоне отмечал щиты едва ли не половины собранного графом Гримстоном отряда. Да и бойцы других военачальников, не имевшие собственных гербов из-за незнатности, собирались идти в бой именно под этим символом. Нейда вздохнула. В глубине души хотелось снова оказаться на твердой земле, размяться, сойтись с кем-нибудь в нормальном поединке. Здесь, на узкой, шаткой палубе, сражаться толком не получалось, так что тренировки выходили жалкими и, на взгляд самой девушки, совершенно бесполезными. Оставалось ждать, когда корабль в очередной раз зайдет в какой-нибудь христианский порт, чтобы пополнить запасы продовольствия и воды. Где-то позади чуть слышно звякнула кольчуга. Нейда, не оглядываясь, усмехнулась. Из всех бойцов, плывших на этом нефе, только Лиона носила кольчугу, не снимая. Даже спала в ней. Прямо на дощатом полу, подкладывая под голову свернутый плащ. Нейда знала, что спорить с подругой бесполезно, но в глубине души все равно недоумевала - зачем создавать себе дополнительные трудности? Их и так в походе будет предостаточно. Неужели Господу есть дело до того, кто спит в гамаке, а кто вполглаза бдеет на голых досках... Король Франциск распорядился идти морем до самой Палестины. Во французские порты заходить было нежелательно - отношения с Людовиком VII складывались не лучшим образом, и даже общее богоугодное дело едва ли могло оказаться достаточной гарантией от столкновений. Так что оставалась вежливая заинтересованность в успехе похода на словах и в письмах - и застарелая вражда в сердцах, идущая из давних споров о границах, о пошлинах, о земле и власти. Франциск недолюбливал Людовика, и французский король платил ему той же монетой. Перед самым отплытием граф Артур собрал командиров своих отрядов и сообщил, что в Константинополе им предстоит объединиться с войсками Конрада III, короля германского. Нейда, оказавшаяся среди приглашенных, потом долго гадала - где же находится этот Константинополь, на что он похож, что за люди ромеи там живут... Мир за пределами привычного казался огромным, заманчивым и полным неизведанного. Хотя, и девушка честно себе в этом признавалась, можно было бы ехать куда угодно, хоть в сырую туманную Англию, хоть еще дальше - лишь бы Филипп туда не добрался. Алира, узнав, куда они плывут, равнодушно пожала плечами. - Я еду воевать. Мне за это заплатят. И меня совершенно не волнует, где находится и как называется это место. Я ни разу не слышала это название - и Бог свидетель, мне от этого ни тепло ни холодно. Лишь бы церковь выполнила свои обещания. Но до Константинополя было еще слишком далеко. Пока же в один прекрасный ясный день на горизонте показалась темная полоска, в который более опытные моряки признали землю. Скоро можно будет напиться свежей, вкусной воды, а не застоявшейся мути, пахнущей старым деревом и тиной, которая плескалась в трюмных бочках. И можно будет походить по чему-то более устойчивому, нежели беспрестанно колеблющаяся палуба. Корабли приближались к Генуе.