ался нищим, найти работу по душе так и не сумел, и выживать приходилось по-разному, перебиваясь с хлеба на воду. Поношенный, залатанный шенс, выцветший пояс, у которого уже невозможно разглядеть цвет кожи, да короткий меч в выщербленных ножнах - вот и все, что он мог противопоставить снаряжению воинства под знаменем Креста. А ведь даже у тех из них, кто был одет бедно, у пояса висели недешевые клинки. Что уж говорить о богатой знати... Парень бродил по пристани до полудня, после чего, когда солнце начало всерьез припекать, решил заглянуть на рынок. Там, в вечной сутолоке ему порой удавалось раздобыть лишний кусок хлеба или подобрать потерянную кем-то вещь. Перед уходом надо выжать из этого места все, что только возможно. Ведь возвращаться он сюда не собирался. Он свято верил, что сегодня - последний день его пустой никчемной жизни здесь. Парень уже явственно представлял себя в первых рядах на поле битвы, слышал звон стали и ржание коней, приветственные крики в честь победителей, чувствовал себя смелым и сильным, способным подняться к вершинам славы, думал о наградах и почете, что будут ожидать рыцарей, вернувшихся домой после триумфального разгрома неверных... И вдруг эти красивые размышления прервал звон рассыпавшихся по земле монет. Парень ловко подскочил к женщине, растерявшей деньги, и зачерпнул вместе с песком несколько серебряных. Но стоило ему дернуться назад, чтобы снова раствориться в толпе, как в кадык уперлась острая сталь - девушка, показавшаяся на первый взгляд довольно неуклюжей, в мгновение ока выхватила меч и не дрогнувшей рукой направила его воришке в горло. - Ты взял чужое, верни, быстро! - ее голос прозвучал сурово. Парень буквально остолбенел от страха и удивления, разжал руку, позволяя монетам снова упасть на землю, и, пряча растерянность под маской дерзости, насмешливо протянул: - Женщина-воин? Что это за шутка? - С мечом я управляюсь ничуть не хуже, чем кузнец с молотом, можешь мне поверить. Так что следи за тем, что говоришь, пока еще можешь... Решив не дожидаться окончания фразы и посчитав, что достаточно усыпил бдительность этой странной особы, парень быстро качнулся в сторону, одновременно выхватывая меч, и что есть силы рубанул по клинку девушки, надеясь сбить удар и выиграть время. Даже если она по какому-то недоразумению носит при себе оружие, в конце концов, он мужчина, он сильнее... Впечатавшийся в губы и нос локоть, прикрытый камзолом из грубой ткани, достаточно толстой, чтобы скрадывать вес кольчуги, выбил мысли прочь. Перед глазами все на мгновение поплыло, и незадачливый вор, пошатнувшись и окончательно потеряв равновесие от второго удара - теперь уже под подбородок - рухнул навзничь, роняя меч. Прежде, чем незнакомка успела перехватить свой клинок обратным хватом, чтобы добить упавшего, юноша вскинул руки над головой, всем понятным жестом прося пощады. - Простите, что посмел усомниться в вашей силе. Я признаю своё поражение и взываю к вашему милосердию, - говорить из-за разбитой губы было несколько неудобно, но к чему к чему - а к побоям жизнь в генуэзских трущобах его приучила. - Мне незачем лишать тебя жизни сейчас, но в следующий раз я могу не быть столь добра. Убирайся отсюда, - процедила сквозь зубы девушка, коротким, привычным движением вбрасывая меч в ножны. Ее голубовато-зеленые глаза смотрели зло и раздраженно. Поглазеть на потасовку собралась уже целая толпа, начались возбужденные перешептывания - не каждый день случалось наблюдать такое занятное зрелище. Вся эта суматоха явно пришлась девушке не по душе, так что она, быстро подобрав монеты, широким шагом, не оглядываясь, отправилась прочь с рыночной площади. Юноша, едва поднявшись на ноги, опрометью бросился вслед за ней. Эта незнакомка поразила его до глубины души, он просто не мог взять и позабыть о случившемся. - Как ваше имя? - спросил он, быстро нагоняя ее на одной из боковых улочек, кривых, узких, но не так запруженных народом. - Ты еще здесь? Я предупреждала тебя, - в голосе девушке зазвенел металл. - Простите, но я не в силах отпустить вас, не попытавшись узнать ваше имя. Вы ведь не из наших краев? Прибыли с остальными? - торопливо спросил он, ускоряя шаг, чтобы обойти собеседницу и заглянуть ей в лицо. - Имя мое Нейда. Родом я в самом деле не отсюда. А остальное тебе знать без надобности, - легко пресекая попытки юноши приблизиться, отозвалась воительница. - Меня зовут Анджело. Простите, если моя просьба покажется грубой или нескромной. Но я... я хотел бы отправиться с вами. Я всю жизнь мечтал стать рыцарем. Ваш поход - это единственный шанс для меня. Помогите, прошу. Я готов сделать для вас все, что угодно, - парень упал перед Нейдой на колени, снизу вверх заглядывая ей в лицо и пытаясь поймать ее ладонь в свои. - Слабоват ты для рыцаря и слишком молод для боя. Тебе это ни к чему, - Нейда криво усмехнулась. - Ступай своей дорогой. - От меня больше пользы, чем может показаться на первый взгляд. Умоляю, не откажите. Иначе я все равно найду способ попасть на корабль. Просто мне очень хотелось бы сделать это честно и открыто... - Мы здесь не для набора войска. Ничем не могу помочь, - с непреклонной суровостью перебила его Нейда, высвобождая руку и делая шаг в сторону. - Ради Господа нашего Иисуса Христа! - взмолился парень. - Вашу милость я буду помнить всю жизнь. Когда-нибудь вам понадобится помощь - и я помогу вам. А сейчас вы помогите мне. В это мгновение перед мысленным взором Нейды внезапно встало видение недавнего прошлого, как она, не имея ничего, кроме отчаянной надежды, прискакала в лагерь крестоносцев, почти насмерть загнав лошадь. Сейчас в этом молодом человеке с блестящими черными глазами и темными, давно не мытыми, волосами, слипшимися от его собственной крови, она увидела себя. Обреченную, но не признающую этого. И решение переменилось. - Приходи на пристань к вечеру, - холодно произнесла она, после чего быстро обошла коленопреклоненного юношу и ускорила шаг.