*** В сравнительно просторной комнате, расположенной в высокой кормовой надстройке идущего первым нефа за столом сидел, подперев голову ладонями, граф Артур. Простой строгой обстановкой помещение мало отличалась от пристанища воинов, находившегося на нижней палубе. Разве что окно давало достаточно солнечного света и свежего соленого воздуха, да спал он тут один, а не с парой десятков товарищей. На стене висело большое распятие чеканного золота, единственная роскошная вещь, которую граф позволил себе взять в поход. Человек сурового, аскетичного нрава, немало повидавший на своем веку, он всем сердцем верил в правоту начатого дела. Накрывший их флотилию сильный шторм, милостью Божьей, не потопил ни один корабль. Несколько человек смыло за борт - но это такая мелочь, что и вспоминать не стоит. А значит, Господь благоволит походу. Давно пора восстановить славу и могущество христианской церкви на Востоке, огнем и мечом искоренив неверных. Артур усмехнулся. Сейчас, как никогда раньше, он чувствовал в себе силу изменить мир. Положить конец мракобесию и увидеть торжество истинной веры. И в этом новом мире, за морем, среди отвоеванных, напоенных кровью врагов земель, устанавливать законы и порядки будет уже он. Во славу Христову... Капитан утром сказал, что скоро суда минуют Дарданеллы, а значит, в недалеком будущем на горизонте появится и Константинополь. Гримстон не любил ромеев, считая их двуличными схизматиками, почти такими же врагами, как и сарацинов. Но увы, придется терпеть. Пока... Без помощи их императора Конраду не переправиться через Босфор. Кораблей, нанятых королем Франциском, слишком мало, чтобы перевезти немецкое войско. А значит, придется сохранять любезность, держать солдат в узде и надеяться, что рано или поздно этот оплот ереси падет.
8 глава
Лошади неторопливо трусили по каменистому склону пологого холма. Иссушенная земля поднималась вокруг копыт облачками серо-желтой пыли. Кое-где виднелись незнакомые чахлые кустики с заостренными грязно-зелеными листьями, даже по виду сухими и жесткими. Трава на этих холмах почти не росла. Анджело внимательно оглядывался, приподнимаясь на стременах, но рассматривать было нечего - однообразный, безжизненный, унылый пейзаж. И любовались они этими видами уже который день... парень давно сбился со счета - наверное, сразу после того, как отряды графа Гримстона, влившись в немецкую армию, впервые ступили на палестинские дороги. Он, как и, наверное, большинство новобранцев, всю оставшуюся часть морского путешествия до Константинополя представлял себе славные сражения, богатую добычу, сокровища Востока и благодарную радость спасенных его мечом христиан - как иначе можно было убедить себя в правильности сделанного выбора и поверить в то, что Господь, наконец, решил проявить к нему благосклонность... Да, он много раз воображал себе эти заманчивые картины, а реальность оказалась пыльной, душной, с все еще жаркими солнечными днями и пробирающими до костей даже у костра ледяными ночами под ясным небом. Долгие пешие переходы, короткие привалы, висящие над отрядами клубы тонкой пыли, поднимавшейся из-под копыт рыцарской конницы... Потом порции еды начали урезаться, а вода с каждым разом приобретала все более и более тухлый привкус. Колодцы встречались настолько редко, что рассчитывать на них уже не приходилось. Порой Анджело казалось, что он в самом деле совершил ошибку, что следовало остаться на улицах родной Генуи, что не настолько там было плохо, чтобы, ища иной доли на чужбине, умереть под равнодушным палестинским солнцем. Но он помнил, что рядом есть человек, который следит за каждым его шагом, каждым его вздохом - и в любую минуту готов покарать за малодушие, позорящее имя воина Христова. Нейда, черноволосая воительница, всегда была неподалеку, и взгляд ее сине-зеленых глаз пронизывал насквозь и не обещал снисхождения. Она шагала, закинув на плечо щит, почти с ним бок о бок, в нестройных шеренгах пехоты, получала ту же воду и пищу, что и он - и сотни других солдат - и никогда не роптала. Ни она, ни две ее такие же странные подруги. Ни слова жалобы, только устремленный вперед уверенный взор человека, знающего свою цель. И другие воины шли следом, невольно подравнивая шаг и поднимая понурые от усталости головы. Шел и Анджело. Ничего другого ему все равно не оставалось. День за днем союзнические силы императора Конрада, лично возглавившего своих людей, и короля Франциска, доверившего это дело своему ближайшему окружению, двигались по пустынным просторам Каппадокии, повторяя маршрут своих предшественников из первого похода - через Дорилей. День за днем, осторожно, ощупью, растянувшись на мили, высылая вперед крохотные верховые отряды разведчиков, ожидая появления неприятеля - но в глубине души не веря, что сарацины осмелятся атаковать столь многочисленное войско... Сегодня в разведку отправили его, Нейду, да еще нескольких человек - половина из которых немцы. Всего десяток всадников. Взобравшись в седло и поправив меч на поясе, Анджело подумал, что не такое уж это и плохое занятие - во всяком случае, будет разнообразие по сравнению с бесконечной ходьбой. Но сейчас, оглядывая из-под края низко сидящего шлема горизонт и в очередной раз ничего не примечая, парень размышлял о чем угодно, только не о походе и богоугодном деле, за которое они все здесь собирались проливать кровь... - Ничего, - вполголоса бросила Нейда ехавшему от нее по правую руку светловолосому воину с черным немецким крестом на болтающемся за спиной щите. Тот кивнул. - Поднимаемся на следующую вершину - и поворачиваем, - распорядился его товарищ с таким же гербом, поставленный в сегодняшней дозоре командиром. - Абелард, а может, рановато? - задумчиво спросила девушка. - Может, проедем еще чуть подальше? - Что ты хочешь найти, женщина? - беззлобно усмехнулся немец, и между передними зубами мелькнул провал. - Мы не можем в одиночку скакать до самого Дорилея, чтобы убедиться в безопасности дороги. - У меня есть имя, - в тон ему отозвалась Нейда. - И если ты и впредь будешь его забывать - недосчитаешься еще пары зубов. А то и чего поценнее. Абелард в притворном испуге чуть отвернул коня в сторону. За многие недели путешествия Анджело успел заметить, что мужчины начинали воспринимать Нейду всерьез после одного, редко двух тренировочных поединков. Со многими немцами она успела подраться, пока два войска стояли на европейском берегу Босфора, в ожидании результата переговоров Конрада и Мануила Византийского. А с теми, кто не бывал ее противником, девушка дел старалась не иметь. Абелард, получив приказ набрать десяток людей и отправиться в разведку, выбрал ее одной из первых. А она, похоже, уже шепнула ему про Анджело. Парень еще в море понял, что Нейда предпочтет рискнуть и взять в дозор неопытного новобранца, чем оставить без присмотра того, за кого поручилась перед графом Волком. Новый холм, за ним еще один, за ним - еще, и так до горизонта, теряющегося на фоне белесого неба. Нигде ничего. От однообразия картины у Анджело уже кружилась голова. И поэтому он испытал совершенно искреннюю радость, когда Абелард махнул рукой своему отряду: возвращаемся. Видимо, радость оказалась слишком явной... - Мир за стенами Генуи уже не кажется таким привлекательным? - в голосе Нейды звучала насмешка. - Во всяком случае, дома было побольше зелени, - со вздохом отозвался юноша. - Если это все, о чем ты тоскуешь, то переживешь, - пожала укрытыми кольчугой плечами девушка. - Будет повод вернуться. - Ну нет, не настолько там хорошо жилось, чтобы возвращаться, - быстро возразил Анджело. - Разве что другим человеком, уважаемым, разбогатевшим, именитым воином... - Мечтаешь о подвигах? - Нейда хмыкнула, и ее лошадь дернула ушами. - Мечтай. Только про себя. А вслух помалкивай про богатства и славу, граф Артур таких разговоров не одобрит, будь уверен. Мы здесь во славу Креста, и наши имена - ничто в сравнении с именем Господа. И не дай Бог графу подумать, что ты считаешь иначе, - в голосе девушки звякнула сталь. - Помни, ты здесь под моё слово. - Помню, прекрасная госпожа, - Анджело склонился в шутливом поклоне. Мысль о том, что эта красавица может одним ударом отправить его на тот свет, не укладывалась в голове долго - но ровно до того момента, как он увидел ее первый тренировочный бой. Разведчики повернули коней и легкой трусцой поскакали назад, туда, где за чередой одинаковых холмов устроились на привал тысячи их товарищей. И никто не заметил, что слева к небу поднимается пыль, как будто поднятая множеством ног и копыт...