*** Утомленное длительным переходом через высокогорье, крестоносное воинство развернуло полевой лагерь, организовав дозор и выслав вперед разведчиков. Армия долгое время не получала должных припасов: пища и вода заканчивалась, что отрицательно сказывалось на боевом духе и настроении воинов. Останавливаться здесь было не самым безопасным решением. Источника поблизости не было, сероватые от пыли пустынные растения не могли прийтись по вкусу лошадям. Рядом не нашлось ни одной господствующей возвышенности, на которой удобно было бы занять оборону. Холмы, словно застывшие морские волны, неровными рядами тянулись, где-то чуть выше, где-то чуть ниже, до самого горизонта. Ни одно дерево не давало тени, так что от по-прежнему жаркого, несмотря на середину осени, солнца приходилось укрываться в наспех поставленных шатрах. Император Конрад согласился на эту остановку неохотно, опасаясь внезапной атаки неприятеля, который, конечно, узнал о его войсках еще до того, как они ступили на Восточные земли. Впрочем, с другой стороны, от уставших и изнеможенных воинов толку было чуть меньше, чем никакого. Конрад хотел достичь Дорилея как можно быстрее, но, видимо, Небесам не было никакого дела до его желания. Ричардом в этот день с раннего утра владела молчаливая угрюмость. В то время, как его боевые товарищи опустошали последние корзины с пищей, Ричард к еде даже не притронулся. С отрешенным видом он прошел через весь лагерь, едва отвечая на приветствия солдат, и сел на камень, валявшийся рядом с выветренной глыбой серо-желтого песчаника, вдали от всех. Вскоре рядом с ним остановился Алира. Сначала она наблюдала за молодым рыцарем издалека, ожидая от него какой-то реакции, хотя бы кивка или взгляда, но, так ничего и не дождавшись, решила подойти сама. Ричард поднял голову, коротко глянул на девушку - и снова устремил взор куда-то за подернутый прозрачной дымкой горизонт. - Почему ты не хочешь меня замечать? - нарушила наконец молчание Алира, и в тоне ее явственно слышалось сдержанное возмущение. - Зачем ты пришла? Какое тебе до меня дело? - тихо, не оборачиваясь, спросил рыцарь. - Может быть... Хотела поблагодарить тебя за спасение... Тогда... - от этого печального ответа Алира на мгновенье растерялась. - Я не спас тебя, а всего лишь отсрочил твою гибель, - грустно произнес Ричард. - Знаешь, ты все больше напоминаешь мне графа Гримстона. Такой же одинокий, стремящийся отгородиться от всех, - Алира обошла вокруг камня и встала прямо перед собеседником, стараясь заглянуть ему в глаза. - Ты не был таким в первые дни нашего знакомства. - О нет, Артур вовсе не такой, как я, - словно намеренно избегая ее взгляда, Ричард склонил голову к плечу и начал рассматривать лежавшую на колене кольчужную рукавицу. - Тут дело в другом... - Что-то случилось? - Давно... Я ведь потомственный рыцарь... Давным-давно мой отец прибыл сюда той же самой дорогой, что и мы сейчас. Тогда он был молодым и смелым воином, прошел через множество битв. Всю свою жизнь он посвятил войне, - Ричард тяжело вздохнул и, помедлив секунду, продолжал: - Погиб он тоже здесь, на Востоке, в битве при Хабе. И чувствую я, наша судьба будет не сильно отличаться от его. - Не нужно мне было спрашивать об этом, прости, - Алира виновато опустила глаза. - Тяжело терять близких... - Не стоит. Я совсем не знал отца, даже лица его не помню. Я видел его в раннем детстве лишь один или два раза. Единственное, что я о нем знаю, так это то, что сражения он любил куда больше, чем тихую, семейную жизнь. Моя мать говорила, что он никогда не сидел на месте. Его постоянно манила битва. Не удивительно, что в конце концов он нашел смерть на поле боя. Хотя... Может быть, он этого и добивался. Сейчас уже не спросишь... - Ричард откинулся головой на теплый песчаник и прикрыл глаза. - Почему ты так не уверен в нашей победе? - негромко спросила Алира, садясь на соседний камень. Она знала, что такие разговоры Артур бы очень не одобрил, но сейчас здесь, на самой границе лагеря и каменистой мертвой пустыни не было никого, кроме них двоих, и можно было быть откровенными. - Я знаю как это бывает, - в голосе Ричарда звучала усталость, словно он был уже глубоким стариком, растолковывающим прописные истины неоперившимся юнцам. - Несколько лет назад я сражался с сельджуками, когда они осаждали Эдессу. Я видел, как они воюют и на что они способны. Христиане больше не имеют власти в этих землях. Я понял это еще там. Сельджуки - это не просто разрозненные отряды местных жителей, способные лишь на молниеносные набеги из засады. Это огромные орды озлобленных, отважных и сильных воинов, для которых армия императора не станет серьезной преградой. У нас нет шансов. Эти восточные всадники искусно владеют тактикой и всегда бьют в самый неподходящий момент. Так что держи меч наготове. Будь я их командиром, то напал бы именно сейчас. - Ты говоришь страшные вещи. Неужели все так ужасно? - девушка вздрогнула, словно на мгновение треснул ее панцирь ледяной жестокой самоуверенности, которым она щеголяла всю сознательную жизнь, едва научилась убивать. - Сама посуди, нас здесь немногим больше двадцати тысяч, при том многие совсем недавно взяли в руки клинок. Наши предшественники шли этим путем, имея вдвое больше сил, однако это не помешало сельджукам нанести удар, стоивший жизни тысячам наших братьев, - рыцарь пристально посмотрел ей в