оризонта. Ни одно дерево не давало тени, так что от по-прежнему жаркого, несмотря на середину осени, солнца приходилось укрываться в наспех поставленных шатрах. Император Конрад согласился на эту остановку неохотно, опасаясь внезапной атаки неприятеля, который, конечно, узнал о его войсках еще до того, как они ступили на Восточные земли. Впрочем, с другой стороны, от уставших и изнеможенных воинов толку было чуть меньше, чем никакого. Конрад хотел достичь Дорилея как можно быстрее, но, видимо, Небесам не было никакого дела до его желания. Ричардом в этот день с раннего утра владела молчаливая угрюмость. В то время, как его боевые товарищи опустошали последние корзины с пищей, Ричард к еде даже не притронулся. С отрешенным видом он прошел через весь лагерь, едва отвечая на приветствия солдат, и сел на камень, валявшийся рядом с выветренной глыбой серо-желтого песчаника, вдали от всех. Вскоре рядом с ним остановился Алира. Сначала она наблюдала за молодым рыцарем издалека, ожидая от него какой-то реакции, хотя бы кивка или взгляда, но, так ничего и не дождавшись, решила подойти сама. Ричард поднял голову, коротко глянул на девушку - и снова устремил взор куда-то за подернутый прозрачной дымкой горизонт. - Почему ты не хочешь меня замечать? - нарушила наконец молчание Алира, и в тоне ее явственно слышалось сдержанное возмущение. - Зачем ты пришла? Какое тебе до меня дело? - тихо, не оборачиваясь, спросил рыцарь. - Может быть... Хотела поблагодарить тебя за спасение... Тогда... - от этого печального ответа Алира на мгновенье растерялась. - Я не спас тебя, а всего лишь отсрочил твою гибель, - грустно произнес Ричард. - Знаешь, ты все больше напоминаешь мне графа Гримстона. Такой же одинокий, стремящийся отгородиться от всех, - Алира обошла вокруг камня и встала прямо перед собеседником, стараясь заглянуть ему в глаза. - Ты не был таким в первые дни нашего знакомства. - О нет, Артур вовсе не такой, как я, - словно намеренно избегая ее взгляда, Ричард склонил голову к плечу и начал рассматривать лежавшую на колене кольчужную рукавицу. - Тут дело в другом... - Что-то случилось? - Давно... Я ведь потомственный рыцарь... Давным-давно мой отец прибыл сюда той же самой дорогой, что и мы сейчас. Тогда он был молодым и смелым воином, прошел через множество битв. Всю свою жизнь он посвятил войне, - Ричард тяжело вздохнул и, помедлив секунду, продолжал: - Погиб он тоже здесь, на Востоке, в битве при Хабе. И чувствую я, наша судьба будет не сильно отличаться от его. - Не нужно мне было спрашивать об этом, прости, - Алира виновато опустила глаза. - Тяжело терять близких... - Не стоит. Я совсем не знал отца, даже лица его не помню. Я видел его в раннем детстве лишь один или два раза. Единственное, что я о нем знаю, так это то, что сражения он любил куда больше, чем тихую, семейную жизнь. Моя мать говорила, что он никогда не сидел на месте. Его постоянно манила битва. Не удивительно, что в конце концов он нашел смерть на поле боя. Хотя... Может быть, он этого и добивался. Сейчас уже не спросишь... - Ричард откинулся головой на теплый песчаник и прикрыл глаза. - Почему ты так не уверен в нашей победе? - негромко спросила Алира, садясь на соседний камень. Она знала, что такие разговоры Артур бы очень не одобрил, но сейчас здесь, на самой границе лагеря и каменистой мертвой пустыни не было никого, кроме них двоих, и можно было быть откровенными. - Я знаю как это бывает, - в голосе Ричарда звучала усталость, словно он был уже глубоким стариком, растолковывающим прописные истины неоперившимся юнцам. - Несколько лет назад я сражался с сельджуками, когда они осаждали Эдессу. Я видел, как они воюют и на что они способны. Христиане больше не имеют власти в этих землях. Я понял это еще там. Сельджуки - это не просто разрозненные отряды местных жителей, способные лишь на молниеносные набеги из засады. Это огромные орды озлобленных, отважных и сильных воинов, для которых армия императора не станет серьезной преградой. У нас нет шансов. Эти восточные всадники искусно владеют тактикой и всегда бьют в самый неподходящий момент. Так что держи меч наготове. Будь я их командиром, то напал бы именно сейчас. - Ты говоришь страшные вещи. Неужели все так ужасно? - девушка вздрогнула, словно на мгновение треснул ее панцирь ледяной жестокой самоуверенности, которым она щеголяла всю сознательную жизнь, едва научилась убивать. - Сама посуди, нас здесь немногим больше двадцати тысяч, при том многие совсем недавно взяли в руки клинок. Наши предшественники шли этим путем, имея вдвое больше сил, однако это не помешало сельджукам нанести удар, стоивший жизни тысячам наших братьев, - рыцарь пристально посмотрел ей в глаза. - Ты в самом деле думаешь, что мы сможем победить? - Я не слишком разбираюсь в военном деле, моя стихия - это арена, - пожала плечами Алира, машинально тронув рукоять меча. - Но если ты говоришь правду, то дела у нас плохи. Неужели другие не знают об этом? - Все это понимают, но уже слишком поздно. Назад не повернуть. - Но если ты знал об этом, то почему сам отправился сюда? Зачем вытаскивал меня из темницы? - резче, чем хотела, спросила Алира. - Сейчас я и сам уже не понимаю. Я всегда пытался найти свое место в этом мире, смириться с тем, кто я есть, но так ничего и не получалось, - широкие плечи под начищенной кольчугой поникли. - Может, я никогда и не хотел быть рыцарем и точно не собирался оказаться в этой пустыни. Но я здесь, с тобой. Я просто хочу, чтобы все, наконец, кончилось. Я устал. - Но... - Алира посмотрела на собеседника в полной растерянности. Не таким она его запомнила за те несколько дней, что они ехали до лагеря добровольцев. Тогда рядом с ней был уверенный, целеустремленный человек, знающий, что и ради чего он делает. Теперь же девушка его не узнавала... - Ведь ты мог стать кем-то другим. - Нет, не мог, - печально покачал головой Ричард. - У каждого свое место в этом мире, нравится оно ему или нет, но ничего с этим не поделать. Так распределил Господь. Короли рождаются, чтобы править, хотят они того или нет. Рабы рождаются рабами и умирают рабами, как бы они ни хотели иной жизни. - Ричард, это неправда. Такой человек, как ты, мог бы многого добиться. А те люди, которые рассуждают так же, как ты, попросту зарывают свои таланты, - видеть своего спасителя - а Алира, что бы он ни говорил, считала его своим спасителем, - настолько подавленным было больно. - Твоя свободная жизнь была не слишком долгой и не слишком счастливой, я полагаю. И закончилась бы не менее трагично, - рыцарь горько усмехнулась. - Я - очень плохой пример. Не стоит об этом даже и говорить, - покачала головой Алира, и прядь светлых волос скользнула по щеке. Сейчас, в лагере, на привале, воительница отбросила кольчужный капюшон на спину, хотя на марше приходилось шагать в нем под лучами немилосердного солнца... - О тебе и говорить-то нечего. Никто о тебе ничего не знает. Кто ты, откуда и почему оказалась там, где я тебя нашел, - задумчиво отозвался Ричард. Несколько мгновений девушка сидела неподвижно и молчала, углубившись в собственные мысли. Слова Ричарда задели ее за живое. А в прошлом осталось немало того, о чем хотелось бы забыть. Наконец она внимательно посмотрела в лицо собеседнику и тихо спросила: - Тебе действительно интересно, кто я? Не будешь ли ты избегать меня после того, как узнаешь правду? - Насколько я знаю, девушки из знатных семей не попадают в сырые подвалы городской тюрьмы, да и не похожа ты на герцогиню, - впервые с начала разговора русые усы Ричарда дрогнули, скрывая подобие улыбки. - А что до интереса... Я бы не спрашивал, если бы не хотел этого знать. - С самого детства я училась сражаться. Выступала на арене, причем вполне успешно, публика любила меня, а подруги из бойцовской школы стали мне новой семьей - ведь настоящие родители продали меня за долги, - слова давались непросто, руки начали почти незаметно подрагивать, так что пришлось сжать ладони в кулаки. - Однажды мы снова оказались на продаже. Меня разлучили с моими подругами, с моей семьей. Я вновь осталась совершенно одна, точно так же, как и в тот раз, когда родителям пришлось отдать меня... Я не знала, что будет дальше, понимала только, что жизнь моя больше никогда не будет прежней, и я не найду в ней даже капли счастья. Выдержать это оказалось выше моих сил. Я сбежала... Я не знала, куда мне идти, не знала, что мне делать, я совершила столько глупых и отвратительных вещей, что Господь никогда не сможет простить мои грехи. И временами, когда я думаю об этом, мне становится так плохо, - Алира судорожно вздохнула, с трудом сдерживая непрошеные слезы. - В конце концов я встретила бандитов, они оценили мои навыки по достоинству. Им было плевать, кто я и откуда, они просто делились со мной едой и предоставляли ночлег, а взамен я помогала им грабить и убивать. Не столько от алчности, сколько от неумения жить иначе. Мне больше некуда было пойти. Никому не нужна беглая рабыня... Усилием воли заставив голос не дрожать, Алира повернулась к Ричарду, ожидая ответа, но рыцарь все так же молчал, будто и не слушая девушку вовсе. - Ты хочешь знать, что я думаю о тебе? - спросил он наконец. - Я перед тобой душу открыла, хотелось бы хоть какой-то реакции, - губы Алиры дрогнули и плотно сжались. Она снова прятала свою душу в непроницаемую броню, уже укоряя себя за излишнюю, возможно, несвоевременную откровенность. - Я не думаю о тебе ничего пло