*** Крики и шум, доносившиеся из лагеря, вывели Алиру из состояния задумчивости. Торопливо вскочив, она выхватила меч и со всех ног помчалась к своим. Воспользовавшись уходом союзной конницы, сельджуки незамедлительно ударили по беззащитному лагерю. Верховые лучники напали с двух сторон и старались окружить пехоту, отрезав их не только от возможного возвращения кавалерии крестоносцев, но и закрыть пути к отступлению, безнаказанно выпуская в крестоносцев тысячи стрел, безжалостно убивая вторгшихся на эти земли европейцев. Те, кто остался в лагере, ничего не могли противопоставить плотному обстрелу. В первые же минуты счет жертв пошел на десятки и близился к первой сотне, в то время, как среди сельджуков потерь и вовсе не наблюдалось. Любой, кто еще мог держать в руках оружие, незамедлительно вступал в сражение. Воины строились кругом, выставив щиты перед собой, те, кто оказался не в первом ряду, поднимали их над головой, выстраивая живую крепость. Вскоре крестоносцам удалось организовать оборону, так что теперь их противник не имел возможности вести бой столь же эффективно, как в самом начале атаки. Прикрывшись щитами со всех сторон наподобие римской «черепахи», строй европейцев стал практически неуязвимым для стрел, и сарацины вынуждены были перейти в ближний бой. К своим Алире предстояло пробиваться через плотный строй сельджукской кавалерии, что поначалу казалось чистым самоубийством. Но, с другой стороны, она были слишком незаметной целью, маленькой и верткой, на фоне ощетинившейся копьями крестоносной пехоты, так что определенный шанс на успех у нее все-таки имелся. Выбрав удачный, на ее взгляд, момент, когда противник перестраивался, она короткими перебежками, от камня к камню, устремилась вперед. Первый же заметивший бегущую сарацин оторвался от общего строя и помчался прямо на нее. Алира выпрямилась, поднимая меч в высокую защиту, и замерла в ожидании атаки, а в последний миг нырнула в сторону, рубанув острием меча по передним ногам скакуна. Лошадь подкосилась и всей своей массой рухнула на правый бок, придавив наездника, который ни за что не смог бы самостоятельно выбраться, хотя и был жив. Времени на добивание не было, и девушка снова бросилась бежать. Выбирая нужный момент, она ловко проскальзывала между несущимися, словно ураган, конями, едва не сбивавшими ее с ног. От грохота копыт закладывало уши. Несколько бойцов из крайнего ряда обороны, завидев ее белый плащ с крестом, отдали копья товарищам и бросились девушке на помощь. Зарубив нескольких всадников, им удалось вытащить Алиру из самого центра несущегося вдоль строя европейцев потока лошадей. Едва переведя дух, девушка глотнула из протянутой кем-то фляги и осмотрелась. Она отчаянно надеялась увидеть где-нибудь неподалеку Ричарда, убедиться, что он в лагере, но храбрый рыцарь стоял бок о бок со своими внезапно обретенными подчиненными в первой линии с противоположной стороны, там, где сарацины нанесли первый удар. Эту атаку крестоносцам в итоге удалось отбить. Кавалерия ближнего боя отступила, оставив немало убитых, и звон клинков вновь сменился свистом летящих стрел.
- Ричард! - окликнула рыцаря девушка, пробравшись между воинами и разглядев фигуру Адора с обнаженным мечом в руке. - Алира? Ты не ранена? - чуть повернул голову тот, не опуская свой щит. - Что происходит? Где остальные? - торопливо спросила Алира, поднимая над головой щит, в который тут же воткнулись сразу несколько стрел. - Сельджуки перехитрили нас, - Адор по-прежнему стоял к ней вполоборота, она не видела его лица, но отчего-то отчетливо представляла себе его горькую усмешку. - Конница ушла в погоню за другим отрядом. Мы одни. Сарацины выстроились для новой атаки. На этот раз они явно намеревались ударить всей своей мощью. Воины востока бросили все силы на прорыв защитных рубежей лагеря. Всадники широкими ударами сабель сбивали копья в стороны, а кони на всем скаку врезались в стену из щитов, ломая сомкнутый строй европейцев, сея панику в их рядах. А затем молниеносно отступили, дав возможность лучникам делать свое дело. Здорового мужика, который стоял прямо перед Алирой, сразила стрела, попавшая ему прямо в горло и он без единого вскрика повалился прямо на девушку. Его товарищи справа и слева быстро сомкнули щиты, стараясь закрыть очередную брешь. Ричард на мгновение отвлекся, чтобы посмотреть, нельзя ли помочь упавшему, но тут же дернулся со сдерживаемым стоном - выпущенная с близкого расстояния стрела пробила-таки кольчугу и вонзилась в левое плечо точно над щитом. Чего-чего, а меткости сарацинским лучникам было не занимать. - Нам нужно отходить в горы, там достать нас будет значительно труднее. Лагерь обречен, - сквозь зубы выдохнул рыцарь, обламывая древко у самого основания и снова делая шаг в строй. - Согласна. Это настоящая бойня, - с трудом оттолкнув от себя мертвое тело, пробормотала девушка. - Иди в лагерь, передай остальным, что мы отходим, - резким от боли голосом проговорил Ричард, уже не отводя взгляда от вереницы всадников, мчавшихся на некотором расстоянии от края щитов и то и дело вскидывавших луки. - А как же ты? - позволив внезапно охватившему ее волнению прорваться, воскликнула Алира. - Господь меня защитит. Не беспокойся. У нас мало времени. Иди! Девушка несколько мгновений смотрела на напряженную, скрытую кольчугой и пыльной коттой спину, после чего развернулась и побрела назад. Вглубь лагеря пробираться пришлось по горам трупов. Число убитых перевалило за тысячу, раненых - еще больше. Часть из них уже была небоеспособна. Многие еле стояли на ногах, тяжело опираясь на оружие и щиты, другие лежали прямо на земле, на собственных истрепанных плащах, едва в сознании. Кровь, крики и стоны, ржание коней за барьером из щитов, полная неразбериха. Еще немного - и боевой дух войска окончательно рухнет, солдаты побегут. - Сэр Ричард приказал всем отходить в горы! Скорее! - выкрикнула Алира изо всех сил, пытаясь перекрыть шум боя. На ее лице отчетливо был виден животный страх, который пока с трудом удавалось держать в узде. Сражение быстро превращалось в безумие и хаос. Это было нечто совсем иное, нежели битвы на арене, где все решали тактика, навык, реакция. Всё мастерство, все долгие тренировки ничего не значили здесь. Как бы хорошо ты не сражался, от тебя все равно ничего не зависит, и эта мысль испугала девушку даже больше, чем тысячи сарацин, стремительно приближающихся к рубежу обороны обреченных. Пехота отступала через разоренный лагерь, неся огромные потери. Стремительные атаки кавалерии все так же сменялись убийственно точными залпами стрел. Бреши в оборонительном строю не успевали заполняться, в результате чего скоро пехота оказалась разделена на несколько больших групп, которым грозило окружение и гибель. Десяток сельджуков неожиданно смог пробиться вглубь лагеря. Часть раненых, из тех, кто все-таки мог идти своими силами, еще не успела присоединиться к отступающим, и теперь между ними и несущими смерть всадниками оказалась лишь Алира. Атаку первого налетевшего на нее сарацина девушке удалось отразить, но в то же мгновение второй воин сбил ее с ног, ударив клинком сабли плашмя. Возможно, она просто случайно перевернулась в его руке... Девушка быстро вскочила на ноги, поднимая щит, а в следующий мир получила уже настоящий, тяжелый рубящий удар по шлему. В глазах резко потемнело, девушку повело в сторону, и она, будто разом обессилив, повалилась на землю. Меч неловко воткнулся в пыль. Из-под шлема, залив левый глаз, потекла кровь, показавшаяся неожиданно горячей. Чувства покинули ее, рассудок затуманился. Алира словно перестала воспринимать происходящее. Она просто лежала на земле, на боку, выпустив из рук оружие, не ощущая боли, не видя беснующейся вокруг опасности. Так спокойно и тихо на душе у нее не было уже очень давно... На память сами собой вдруг пришли былые годы на арене, жизнь в шайке лесных бандитов, Уильям, Нейда, Лиона... Кого-то из них уже нет, кого-то, может быть, скоро не станет... Но даже думая об этом, она не испытывала сейчас никакого сострадания, страха, печали - вообще ничего. Ей было так хорошо и легко, что даже сама смерть не пугала в этот момент. А может, смерть уже наступила? Перед глазами появился расплывчатый образ человека, девушка не сразу узнала в нем Ричарда. Вид его был страшен - кольчуга залита кровью, ее темные пятна покрывали