На этот раз они явно намеревались ударить всей своей мощью. Воины востока бросили все силы на прорыв защитных рубежей лагеря. Всадники широкими ударами сабель сбивали копья в стороны, а кони на всем скаку врезались в стену из щитов, ломая сомкнутый строй европейцев, сея панику в их рядах. А затем молниеносно отступили, дав возможность лучникам делать свое дело. Здорового мужика, который стоял прямо перед Алирой, сразила стрела, попавшая ему прямо в горло и он без единого вскрика повалился прямо на девушку. Его товарищи справа и слева быстро сомкнули щиты, стараясь закрыть очередную брешь. Ричард на мгновение отвлекся, чтобы посмотреть, нельзя ли помочь упавшему, но тут же дернулся со сдерживаемым стоном - выпущенная с близкого расстояния стрела пробила-таки кольчугу и вонзилась в левое плечо точно над щитом. Чего-чего, а меткости сарацинским лучникам было не занимать. - Нам нужно отходить в горы, там достать нас будет значительно труднее. Лагерь обречен, - сквозь зубы выдохнул рыцарь, обламывая древко у самого основания и снова делая шаг в строй. - Согласна. Это настоящая бойня, - с трудом оттолкнув от себя мертвое тело, пробормотала девушка. - Иди в лагерь, передай остальным, что мы отходим, - резким от боли голосом проговорил Ричард, уже не отводя взгляда от вереницы всадников, мчавшихся на некотором расстоянии от края щитов и то и дело вскидывавших луки. - А как же ты? - позволив внезапно охватившему ее волнению прорваться, воскликнула Алира. - Господь меня защитит. Не беспокойся. У нас мало времени. Иди! Девушка несколько мгновений смотрела на напряженную, скрытую кольчугой и пыльной коттой спину, после чего развернулась и побрела назад. Вглубь лагеря пробираться пришлось по горам трупов. Число убитых перевалило за тысячу, раненых - еще больше. Часть из них уже была небоеспособна. Многие еле стояли на ногах, тяжело опираясь на оружие и щиты, другие лежали прямо на земле, на собственных истрепанных плащах, едва в сознании. Кровь, крики и стоны, ржание коней за барьером из щитов, полная неразбериха. Еще немного - и боевой дух войска окончательно рухнет, солдаты побегут. - Сэр Ричард приказал всем отходить в горы! Скорее! - выкрикнула Алира изо всех сил, пытаясь перекрыть шум боя. На ее лице отчетливо был виден животный страх, который пока с трудом удавалось держать в узде. Сражение быстро превращалось в безумие и хаос. Это было нечто совсем иное, нежели битвы на арене, где все решали тактика, навык, реакция. Всё мастерство, все долгие тренировки ничего не значили здесь. Как бы хорошо ты не сражался, от тебя все равно ничего не зависит, и эта мысль испугала девушку даже больше, чем тысячи сарацин, стремительно приближающихся к рубежу обороны обреченных. Пехота отступала через разоренный лагерь, неся огромные потери. Стремительные атаки кавалерии все так же сменялись убийственно точными залпами стрел. Бреши в оборонительном строю не успевали заполняться, в результате чего скоро пехота оказалась разделена на несколько больших групп, которым грозило окружение и гибель. Десяток сельджуков неожиданно смог пробиться вглубь лагеря. Часть раненых, из тех, кто все-таки мог идти своими силами, еще не успела присоединиться к отступающим, и теперь между ними и несущими смерть всадниками оказалась лишь Алира. Атаку первого налетевшего на нее сарацина девушке удалось отразить, но в то же мгновение второй воин сбил ее с ног, ударив клинком сабли плашмя. Возможно, она просто случайно перевернулась в его руке... Девушка быстро вскочила на ноги, поднимая щит, а в следующий мир получила уже настоящий, тяжелый рубящий удар по шлему. В глазах резко потемнело, девушку повело в сторону, и она, будто разом обессилив, повалилась на землю. Меч неловко воткнулся в пыль. Из-под шлема, залив левый глаз, потекла кровь, показавшаяся неожиданно горячей. Чувства покинули ее, рассудок затуманился. Алира словно перестала воспринимать происходящее. Она просто лежала на земле, на боку, выпустив из рук оружие, не ощущая боли, не видя беснующейся вокруг опасности. Так спокойно и тихо на душе у нее не было уже очень давно... На память сами собой вдруг пришли былые годы на арене, жизнь в шайке лесных бандитов, Уильям, Нейда, Лиона... Кого-то из них уже нет, кого-то, может быть, скоро не станет... Но даже думая об этом, она не испытывала сейчас никакого сострадания, страха, печали - вообще ничего. Ей было так хорошо и легко, что даже сама смерть не пугала в этот момент. А может, смерть уже наступила? Перед глазами появился расплывчатый образ человека, девушка не сразу узнала в нем Ричарда. Вид его был страшен - кольчуга залита кровью, ее темные пятна покрывали котту, на которой уже нельзя было разглядеть герба, шлем с одной стороны был заметно смят - видимо, у кого-то из сарацин нашлась булава... Он что-то говорил ей, склонившись рядом на колено, брал ее за руку, но мир по-прежнему заполняла бархатная тишина. В конце концов Алира нехотя привстала, ухватившись случайно за раненое плечо рыцаря, от чего тот вздрогнул, но не оттолкнул ее, а затем вдруг зрение стало четким, а слух вернулся обратно. С растерянным, ничего не понимающим видом она осмотрелась, не в силах сразу осознать, что произошло. Затем пригляделась - вокруг лежали те самые напавшие на нее сарацины и несколько крестоносцев. - Приди в себя! Прошу тебя! - Ричард почти кричал. - А? Что? - недоуменно переспросила она, пытаясь стереть кольчужной перчаткой начавшую подсыхать кровь с брови и века. - Надо уходить, быстро. Если задержимся здесь - мы покойники. Ты ранена, я помогу тебе, - Ричард протянул ей здоровую руку, за которую девушка согласно ухватилась. С некоторым усилием поднявшись с земли, Алира попыталась сделать шаг - ноги сразу подкосились, и девушка потеряла сознание. Ричард едва успел обхватить ее за плечи, чтобы не дать снова рухнуть навзничь. Осторожно положив ее на истоптанную землю, рыцарь довольно быстро поймал одну из сарацинских лошадей, оставшихся без всадников и бродивших между убитыми, после чего по возможности бережно поднял Алиру на седло и взобрался туда сам. Ударил коня пятками, поднимая в резвую рысь, пусть и с двойным грузом - но надо было быстрее нагнать своих. В стороне снова слышались гиканье и свист приближающихся врагов. Оглядев поле боя с высоты конской спины, Ричард тяжело вздохнул. Отход все больше превращался в паническое бегство.