– Да успокойся ты! Ничего я не делала! Уймись, блин! – орала в ответ она.
Вера стояла в дверях и растерянно смотрела то на одну сестру, то на другую. Девочки ее как будто бы не замечали. Когда Олеся потянулась за массивной кружкой, стоящей на прикроватной тумбочке, Вера все же вышла из ступора и расставив руки в разные стороны, встала посреди комнаты, между Олесей и Алисой.
– Так! Успокоились обе! – приказным тоном сказала Вера.
– Да я-то чего? Это она, вон, распсиховалась! – ткнула пальцем в сторону сестры Алиса.
– Я убью тебя! – крикнула старшая и замахнулась кружкой. Если бы Вера не схватила ее за руку и не присвоила кружку себе, этот увесистый предмет вполне мог разбить Алисе голову. Олеся чуть отпрянула назад, бешеными, мокрыми глазами смотрела на сестру через мать и тяжело дышала.
– Что произошло, я спрашиваю? – строго повторила Вера.
– Вот что! – крикнула Олеся и убрала волосы с лица. У нее на лбу виднелась вертикальная, черная линия. Вера растерянно таращилась на рисунок.
– Эта дура ночью мне подрисовала! – продолжала кричать Олеся.
– Да не рисовала я ничего! Делать мне больше нечего? – защищалась Алиса.
– А кто тогда? Дома больше не было никого! И не стирается даже.
Олеся остервенело потерла себе лоб. Показала матери ладонь, на которой не было и следа какого-нибудь красящего вещества. Вера обернулась и растерянно посмотрела на Алису:
– Зачем ты это сделала?
Алиса закатила глаза и издала раздраженный звук, чуть похожий на рык.
– Еще одна! – простонала Алиса. – Ты, блин, проснулась час назад, – обратилась она к сестре. – Умылась, оделась, поела. Собраться успела. И ничего не было на лбу. Когда бы я успела?
– Ночью! – не успокаивалась Олеся. – Я просто не замечала утром. Я потом заметила.
С каждым словом говорить Олесе было все труднее. К горлу подступали слезы. Она начинала всхлипывать.
– То есть ты слепая, да? Как такое можно было не заметить?
– Да, блин! – истерила Олеся. – Слепая! Кривая, хромая, а теперь еще и слепая!
Олеся уже во всю плакала.
– Зачем она так? – обращалась девушка к матери сквозь слезы. – У нее же все есть. Она все у меня отобрала. Плавание. Танцы. Друзей. Даже парня. Она, блин, с парнем моим встречается теперь, – Олеся бросила злой взгляд на сестру. – Что? Думаешь, я не знала?
Алиса отвела взгляд и обняла себя за локти.
– Тихо-тихо, моя хорошая, – успокаивающе произнесла Вера и притянула плачущую девушку к себе.
– Зачем? Я и так уродина. С этими шрамами. А теперь вообще, – плакала Олеся.
– Пойдем. Умоемся. Попробуем это оттереть. Может, средством каким получится, – успокаивала дочь Вера. Она строго посмотрела на Алису. – Чем ты это? Несмывающимся фломастером? Чернилами?
– Да вы издеваетесь, что ли? – раздраженно произнесла Алиса. – Да она это сама, наверное! Чтобы меня подставить! Или чтобы ее жалели еще больше. Мало ей, что она закрылась тут и гниет. Надо, чтобы все это замечали. Чтобы вокруг нее все бегали, усюсюкались. А она в ответ будет посылать всех. Да же? – обратилась Алиса к сестре. – Ну давай, признавайся. Сама нарисовала?
Олеся ничего не отвечала и продолжала рыдать.
– Алиса! – сердито рявкнула Вера. – Заткнулась, быстро! Пока я…
Алиса презрительно фыркнула, покачала головой, схватила со своей кровати рюкзак и решительным, широким шагом вышла из комнаты.
– Куда ты? Я тебя не отпускала! – крикнула ей вслед Вера.
– В школу! – услышала она в ответ. Следом раздался звук хлопнувшей входной двери. Стены квартиры глухо загудели от силы хлопка.
– Пойдем в ванную, хорошая моя, – ласково сказала Вера, гладя по голове плачущую на ее плече дочь, и повела ее из комнаты.
Алиса нажала на кнопку и толкнула плечом дверь подъезда. Быстро спустившись по ступеням, она все тем же широким шагом пошла по двору. Возможно, если бы она не была так рассержена и не была бы полностью поглощена своими тяжелыми мыслями, Алиса бы заметила, что двор был удивительно пуст для этого времени суток. Не было ни школьников разных возрастов, спешащих на первый урок. Ни их пап, мам, бабушек и дедушек, ведущих детишек за руки. Ни собачников, выводящих своих питомцев на прогулку. Ни просто людей, рассаживающихся по припаркованным машинам и уезжающих по работам. Двор был пуст. Автомобили стояли нетронутыми на своих прежних местах. И о существовании в этом мире других людей, помимо Алисы, говорил лишь свет практически во всех окнах близлежащих домов. Могло сложиться впечатление, что сегодня выходной день, и людям просто не надо было никуда идти и ехать. Но нет. На дворе были обычные будни.