– Ты издеваешься? У нас у всех тут беда!
В голосе Вадима слышалось сильное раздражение и нервоз. Вера оторопела. Она никогда не слышала, чтобы Вадим хоть с кем-то так разговаривал. Он всегда был собран и холоден. И даже ругался, скорее, глазами. Ему достаточно было посмотреть на собеседника, чтобы провинившийся осознал свою неправоту.
– И никаких отгулов. Мне нужны руководители всех отделов. Надо понимать, что со всем этим делать, – взволнованно продолжил Вадим.
– Да… Я поняла… А с чем «с этим»?
– В смысле? С «бедой», блин. Ты же сама сказала, – раздраженно ответил Вадим.
– Я? Нет, я про то, что… У меня дочери поссорились. Чуть не подрались. Одна убежала, вторая в слезы. Я успокаивала. А что у вас там?… Я не понимаю.
– Какие дочери? Какие ссоры? Ты вообще не в курсе, что ли?
– В курсе чего?
– Ты в зеркало сегодня смотрелась? – уже чуть спокойнее сказал Вадим.
– Ну–у… – не знала, что ответить на этот странный вопрос Вера.
– Так посмотрись, – тоном учителя, раздраженного тем, что ученик не может решить простейшую задачку, произнес Вадим.
Вера растерянно огляделась по сторонам. Обратила внимание на заднюю зеркальную стенку серванта. Подошла. Посмотрела на себя. Чуть наклонила голову в сторону, отыскивая свое отражение между фигурной вазочкой для фруктов и чайником, который никогда не применялся по назначению.
Резкий вздох.
Смартфон выпал из рук. Вера и сама могла последовать за ним и рухнуть на пол – ноги в момент стали как будто ватными – но вовремя собралась с силами. Немного постояла. Торопливо подошла к двери в ванную, нажала на выключатель, вошла в комнату и уставилась на свое отражение в зеркале. Теперь ее взгляду ничего не мешало. И Вера отчетливо могла видеть у себя на лбу черную окружность идеальной формы.
5
К стеклянной остановке, боковую стенку которой покрывала плотная паутина трещин, подошел наполовину забрызганный грязью автобус. Алиса с проводными наушниками в ушах и смартфоном в руке быстро впрыгнула в переднюю дверь. Скользнула взглядом по лицу хмурого водителя, в порыве неосознанного любопытства, желая узнать, какой же рисунок красуется на лбу у него, но ничего не вышло – на голову мужчины была низко натянута шапка. Он явно не желал, чтобы посторонние видели его новую «особенность». Похоже, еще не знал, что рисунок на лице не выделяет его из толпы, а, наоборот, делает его ее частью.
Алиса прошла в салон, прислонила к считывающему устройству банковскую карту, выслушала, как безэмоциональный женский голос оповестил всех в автобусе, что ее платеж прошел, уселась на кресло и теперь уже полностью сконцентрировалась на лице Андрея на экране своего смартфона.
– А тебе даже идет, – шутливо заметила Алиса.
Андрей усмехнулся и провел по лбу рукой, как будто бы желая нащупать вертикальную линию, устроившуюся у него над переносицей.
– Ага. Я даже думал, может, еще несколько таких же рядом нарисовать? Чтобы, типа, штрих-код получился? – пошутил в ответ Андрей.
Алиса улыбнулась.
– Но потом понял, что родаки не оценят, – продолжил Андрей. – Ты это… Извини, кстати, что сразу не написал и не позвонил. Они просто запаниковали, жесть. Мать в слезы. Отец оттирать у себя начал… Чуть кожу не содрал. Еле их успокоил. Показал им пару видосов. Они поняли, что у всех в мире так же и, вроде, в себя пришли. Они первый раз так внимательно «Тик-Ток» смотрели.
Алиса засмеялась. Бросила взгляд поверх смартфона и поняла, что сейчас в салоне чуть больше народу, чем утром. Видимо, люди начинали привыкать к тому, что случилось с их внешностью, и уже не так боялись показаться на улице. Растерянность и смущение постепенно спадали. Сейчас в автобусе находилось около десяти человек. Все в шапках и других головных уборах. Каждый старался смотреть в окно или себе под ноги, но то и дело бросал короткие и скрытые взгляды на соседей. Все выглядели сосредоточенными и нахмуренными, и периодически массировали себе виски и переносицу, как при головных болях.
– Да ничего. Твои еще норм. Моя маман вообще… представляешь?… во всем меня обвинила, – снова возвращаясь к Андрею, произнесла Алиса.
– В смысле?
– Ну, у Олеськи на лбу тоже эта хрень вылезла, как у тебя, и матушка решила, что это я нарисовала.
– Нормально, – усмехнулся Андрей. – И остальным всем это тоже ты, типа, постаралась?