– Ты же говорила, что у тебя сегодня нет трени? – настороженно спросил Андрей.
– Но матери-то об этом знать не надо, – заговорщически улыбнулась Алиса.
Андрей улыбнулся в ответ. На улице было по-прежнему холодно, но этот мальчик уже явно теплел к извиняющейся девушке.
– Ого. А наша отличница и спортсменка, оказывается, плохая девчонка.
– А что мне нужно было сказать? Мама, я пошла на вписку с мальчиком? На день рождения другого мальчика? Где будут еще мальчики? Даже постарше? Скорей всего, бухие? Буду поздно? – усмехнулась Алиса. – Да она и так сегодня на нервяках вся, потому что одних нас оставляет. Представляю, как бы она отреагировала. Наручниками бы к батарее пристегнула. Вон, у отца взяла бы.
– А Олеся? – чуть смущенно спросил Андрей. – Она же знает твое расписание. Не сдаст?
– Да ей пофиг на все, вообще. Уткнулась в свой телефон и ничего вокруг не видит, не слышит. Я уверена, она даже сейчас там сидит скрючившись.
Алиса утрированно и раздраженно изобразила, как Олеся, сгорбившись, листает страницу соцсети у себя в смартфоне. Андрей не стал смеяться и только отвел взгляд. Алиса осекалась.
– Прости. Она просто опять нахамила мне. Раздражает, – вздохнула Алиса.
К остановке подошел автобус. Алиса поднялась с лавки.
– Ну чего? Поехали? – кивнула Алиса на автобус. – Или ты примерз?
– Так согрей, – улыбнулся подросток.
Алиса деланно закатала глаза, чуть подалась вперед и поцеловала Андрея.
– Оттаял? – вкрадчиво, с улыбкой, произнесла Алиса.
Парень довольно улыбнулся, поднялся и они вдвоем быстро вскочили в уже закрывающиеся двери автобуса.
Алиса была права. В это самое время ее сестра сидела на кровати, опершись на спинку, и бездумно таращилась в экран смартфона, листая новостную ленту соцсети. Она периодически бросала хмурые взгляды на дверь комнаты, прислушиваясь и пытаясь понять, разговаривают ли до сих пор родители. Но когда поняла, что отец ушел, расслабилась, устроилась поудобнее, засунула в уши наушники, включила плейлист с рекомендованной музыкой и заострила все свое внимание на череде картинок и начальных заставок видеороликов, проносящихся перед ее глазами.
Последнее время она все свое свободное время проводила в соцсетях. Ни с кем не переписываясь. Просто рассматривая забавные, смешные, страшные и грустные «видосы» и картинки. Они не вызывали в ней практически никакого отклика. Она не смеялась, не грустила, не пугалась. Симпатичные котики не заставляли ее улыбаться. Подростки, разыгрывающие забавные сценки, или глупо танцующие под трендовые треки, были неспособны заставить ее хохотать. Она просто поглощала контент.
Хотя одна картинка ее все же привлекла. Это была очередная заставка к ролику. Олеся его, сначала, пролистнула. Но теперь решила вернуться. На фото была хмурая, уставшая женщина лет сорока в фартуке кассира супермаркета. Она сидела за своим рабочим местом и хмуро таращилась прямо в камеру. Вроде бы ничего примечательного. Но Олесю зацепила одна деталь – татуировка в виде идеальной окружности на лбу у кассирши, частично скрытая челкой.
Олеся пригляделась. Вспомнила фото учительницы русского языка, которое ей показала сестра. И нажала на картинку.
Ролик явно снимали какие-то подростки. За кадром были слышны их смешки и несвязное перешептывание. Картинка болталась из стороны в сторону. Снимали на смартфон.
Кассирша подносила продукты к считывателю штрихкода. Раздавался знакомый писк. Чипсы, сухарики, шоколадный батончик, газировка, упаковка жевательной резинки. Женщина постоянно бросала удивленные взгляды то в камеру, то чуть в сторону, явно на того, кто держал телефон.
– Вам чего надо? Вы зачем снимаете? – раздраженно поинтересовалась кассирша.
В ответ раздалось очередное хихиканье двух-трех мальчишек.
– А где такую татуировку можно сделать? – раздался из динамиков голос подростка, который явно сдерживал смех.
– Какую еще татуировку? Телефон убери, – все больше злилась женщина.
– Да мы ж так… Нам просто интересно.
– Убери, сказала. Мне охрану позвать? Ви-итя! – крикнула женщина куда-то в сторону.
Картинка сильно затряслась и видео оборвалось.
На экране снова отобразилась начальная заставка этого короткого ролика. Олеся еще некоторое время с интересом рассматривала картинку. Подняла руку, отодвинула свисающую на лицо прядь, осторожно коснулась едва заметного шрама, который бледной линией пересекал весь лоб, правый глаз и заканчивался на середине щеки. Провела пальцем по всей его длине. Поджала губы. Затем тихо мотнула головой, как будто выбрасывая из головы какие-то мысли, и снова надвинула волосы на прежнее место. Ее глаза приняли привычное меланхоличное выражение. Она «прокрутила» ролик вниз и стала все с тем же безразличием просматривать ленту дальше.