— Но выбора-то у тебя нет. Ты, как только из истока выйдешь, у тебя времени месяца два от силы, а потом все. Финита ля комедия, — Рыжий снова заулыбался, а я пожалел, что на мне нет шапочки из фольги. Такое чувство, что эта скотина у меня в подсознании роется.
— Вариантов совсем никаких? — в голове одна пустота. Вместо мыслей лишь перекатиполе катается. Даже более того — от всей этой информации мозги плавиться начали. Какие-то проводники, сосуд дырявый, из которого что-то там вытекает, борьба со скверной этой еще. Валить надо! Даже если они правду про пару месяцев говорят, я проживу их так, как сам захочу.
— Не-а, — Рыжий равнодушно развел руками. — Либо смерть, либо попытка спастись.
— И как спасать будешь? — Гряда как будто сочувствующе на меня смотрел.
— Как, как, — Рыжий перевел взгляд на черноволосого. — Так же, как и Громовых прокляли. Семя скверны.
— Приехали, — прогудел Гряда. — Край, ну ты хоть ему скажи.
— А чего говорить-то? — Лысый пожал плечами — Крест явно лучше нас знает, как это все работает. Если говорит Семя нужно, значит нужно.
— И еще, Край. Пацан даже двоих не потянет, но, пожалуй, частичку тебя мы с собой возьмем, — Рыжий вдруг стал очень серьезным.
— Хрен тебе, — Лысый махнул рукой и сделал вид, что внимательно изучает шахматную доску.
— Обмен, — Рыжий смахнул все фигуры со стола, отчего у Гряды, кажется, в зобу дыхание сперло.
Я даже немного присел. Судя по всему, шахматам они уделяли много времени, и если эти чудовища драку тут устроят, то чувствую, что от меня даже мокрого места не останется.
К счастью секундное напряжение быстро прошло. Рыжий щелкнул пальцами, и посреди комнаты появился стол, на котором стояла настоящая плазма. Вместо фигур на шахматной доске уже лежала пара геймпадов, а на экране появился знакомый силуэт футболиста с мячом в ногах.
Это какой-то театр абсурда. Может меня та тварь прыгучая сожрала и это мозг выдает какой-то бред в предсмертной агонии? Ну не бывает такого!
— Бывает, — смотря на меня отозвался Рыжий. — Подумаешь, выудил из памяти у тебя новое развлечение для этих двоих. Они в эти шахматы тысячу лет уже играют, с момента как с Торчином путешествовали. Вот пусть теперь в футбик порежутся. Но для начала… — Рыжий хитро прищурился, и рядом со мной вырос еще один стол, на котором лежала черная, покрытая золотыми рунами цепь. Словно змея, звеня своими овальными кольцами, она двигалась и извивалась, а один из её концов потянулся ко мне. — Не бойся, я аккуратно.
После этих слов цепь сорвалась с места и обвила мою руку. Её конец поднялся до моего плеча, а затем нырнул за спину. Чувствуя тепло между лопаток, ощутил, как цепь начала там закручиваться в клубок. Страшно было даже пошевелиться, а мысли о побеге как ветром сдуло. Какой побег, мне даже дышать удавалось с трудом. Вот только не успел я хоть что-то понять, как меня накрыла такая волна радости, что лицо само собой растянулось в глупой улыбке. Кажется, где-то глубоко внутри моё подсознание что-то кричало, но я лишь спокойно наблюдал за тем, как звенья цепи одно за другим поднимаются по предплечью и скрываются где-то на спине.
Не знаю, сколько это длилось, но когда всё закончилось, то радость как рукой сняло, и мне стало не по себе. И не просто не по себе — словно какая-то дисфория настала. Откат был настолько сильный что мне захотелось разнести тут всё по камушкам до самого основания, и самое главное, что появилось такое ощущение, будто мне это по плечу.
— Не так сразу, — голос Рыжего раздался в моей голове, хотя он даже не смотрел в мою сторону, наблюдая, как на огромном экране бегают маленькие фигурки, гоняя пиксельный мяч. — И еще, как только мы покинем исток, у нас будет не так много времени. Поэтому просто поверь, я совсем не желаю тебе вреда.
Меня начало трясти. Он не только в голове у меня копается, но и мысленно разговаривать со мной стал. А если он и управлять мной сможет⁈ Я что, марионетка теперь?
Так, нужно слегка успокоиться. Может это глюки какие-то или еще что. В конце концов могло сказаться эмоциональное напряжение и все такое. Давай, Леха, соберись тряпка, ты же мужик!
— Говорю же тебе, не собираюсь я тебе вредить, — Рыжий снова мысленно обратился ко мне. — Только помогать буду и все!
— Да, да, «Рыжая мать Тереза», — произнес я вслух, отчего вся троица на меня обернулась.
— Думай как хочешь, выбора у тебя все равно нет. Либо доверься, либо умрешь, — я ощутил, что голос говорит правду. — Мы теперь связаны. Ты будешь чувствовать меня, а я тебя. — Что-то совсем не радует такая перспектива. — И хватит так меня звать, меня зовут Крест!