— Да нет, такой же стихийник как и все Громовы, — он отрицательно покачал головой. — Никакой ментальной магии в тебе нет, а уж сильной тем более. Ты как стихийник то так себе — дите малое и то посильней будет. Вот заменим тебе сосуд, каналы поправим, и тогда толк будет. Тем более что у тебя теперь руна стихий есть.
А вот это уже хамство! Мало того, что эта рыжая сволочь шарится в моей голове как у себя дома, так еще и отсутствием навыков в магии меня попрекает. Я на весь этот поход согласился не только потому, что костлявой боюсь. Жить конечно хочется, но хорошо жить хочется еще больше. Только вот без магии мне этой хорошей жизни не видать от слова совсем.
— Руна — это та самая штука, которую вы мне на спине малевали? — спокойно спросил я, хотя внутри начал немножечко заводиться.
Даже сразу не понял на кого именно злюсь, а потом сообразил, что совсем не на Рыжего. Ну считает он меня слабаком, да и хрен с ним. Мне до его мнения дела нет никакого, а вот сам факт моей слабости напрягает довольно серьезно. В мире, где даже простая на вид трава сожрать тебя может, сила очень важна.
— Она самая, — тем временем ответил мне Крест. — Будет служить основой для твоих плетений и даже конструктов. Другие направления магии будет использовать сложно, а вот воздух… Но это, конечно, если мы сможем тебя починить.
Он поднялся, покрутил головой по сторонам и затем исчез.
— Магия, шмагия… — вставая на ноги следом за Рыжим, пробурчал я. — Живы будем не помрем, как говорится.
Подбадривая сам себя, двинулся к стебелькам извивающейся травы.
Сорвав пучок тонких зеленых щупалец, продолжавших извиваться в моей руке, отправился искать камень или пенек чтобы растолочь на нем эту травку.
Камень удалось найти довольно легко — просто при очередном шаге врезался прямо в него мизинцем, после чего по лесу пронесся витиеватый матерный монолог.
Успокоившись и осмотрев сразу же посиневший палец, тяжело вздохнул и принялся перемалывать завернутую в тряпку траву. Делал я это одной из консервных банок, после чего собирался её сразу употребить.
— Заканчивай и пошли, — снова, словно черт из табакерки, появился Крест.
— Куда? — спросил я, разделяя получившуюся кашицу на две части.
— Ну ты же хотел найти коричневый мох? — в уголках рта у Рыжего читалась еле заметная улыбка — Здесь недалеко, в пещерке одной. Там и река рядом. Мох добудешь, к ножкам приложишь, а потом и рыбкой на ужин обзаведешься.
Ласковый тон Креста мне совсем не понравился — добра от него явно ждать не стоило. Но облегчить страдания своих окровавленных ног хотелось, так что временно загнал паранойю куда поглубже и отправился вслед за проводником.
Аврельск, торговый дом Салтыковых.
Федор Салтыков быстрым шагом двигался в сторону своего кабинета. Лицо мужчины побелело от напряжения, а в руке, до хруста в костяшках, был сжат бумажный конверт.
Помощник, сидящий за своим столом, съежился при виде начальника. Федор вопросительно кивнул в сторону двери, но секретарь в ответ лишь нервно сглотнул. Сделав глубокий вздох, мужчина дернул головой, после чего взялся за ручку и потянул её на себя.
— А мы тебя заждались, — тут же встретил Федора знакомый голос. — Я уже думала Коленьку за тобой посылать.
Дарья Салтыкова, одетая в роскошное черное платье, по-хозяйски сидела за столом Федора.
— Семнадцать лет! Слышишь? Семнадцать! — Федор начал кричать еще до того, как дверь за его спиной успела закрыться. — Я семнадцать лет потратил на Громовых. Перерыл всю Империю, заглянул в каждый угол, под каждый проклятый камень! И что⁈ Объясни мне, как вы умудрились все провалить⁈
Подойдя вплотную, мужчина навис над своей матерью, ожидая, что та покинет занимаемое ей место во главе стола. Но Дарья даже не удостоила сына взглядом и лишь поудобнее устроилась в мягком кресле, чем еще сильнее его разозлила.
— Всё не так плохо, — буднично начала она. — Да, Матвей, к сожалению, выжил. Но есть и плюсы, — спокойствие матери буквально взбесило Федора, и карие глаза мужчины начало застилать черной пеленой. — Ой, Федь, давай без этого. Мы оба знаем, что вся эта твоя истерия ничего не даст. Просто сядь и послушай.
Дарья указала сыну на гостевое кресло на другой стороне стола. К наглости матери Федор привык, но сейчас она явно переходила границы. Мало того, что она, вместе с этими выродками, провалила всё дело еще и ведет себя так, словно ничего не случилось.
Федор на мгновение закрыл глаза, чтобы взять себя в руки. Затем, уже более спокойно, прошел к указанному ему месту и сел.
— Ну и какие же плюсы у нас есть? — Федор старался не смотреть на свою беспечно улыбающуюся мать.