Не похожи они были на каких-то бандитов или еще кого. Скорее купцы или кто-то в таком роде. Вон, сколько барахла уже на берегу лежит, а парнишка все продолжает и продолжает выуживать новые мешки из машины. Нужно только подумать, как всё правильно сделать, а там, может, и на помощь какую-то можно будет рассчитывать.
— Слушай, а если вот так попробовать… — Крест начал излагать мне свой план…
Когда Рыжий закончил, я согласно кивнул. Не сказать, что его идея вызвала у меня восторг, но выбирать было особо не из чего.
Осмотрев себя с ног до головы, немного поморщился и тяжело вздохнув начал разрывать на себе одежду в разных местах. Больше всего досталось штанам, от чего те стали похожи на жертву модных дизайнеров из моей прошлой жизни.
Лицо у меня после лесных похождений было и так расцарапанное и в синяках, грязь под ногтями имелась — в целом мой внешний вид полностью соответствовал придуманной Рыжим легенде. Значит можно идти.
Кивнув самому себе, раздвинул кусты, выходя на берег, и направился прямо в сторону матерящегося мужика. Тот меня сначала не замечал и только когда таскающий коробки парень к нему подошел и что-то сказал, матершинник развернулся в мою сторону. Наблюдая за моим приближением, они о чем-то переговаривались, а затем оба двинулись мне навстречу.
— Здарова, малой! — приветливо кивнул подошедший мужик, остановившись от меня в паре метров. — Ты тут как, на, оказался?
— На север иду, место себе искать, — без каких-либо раздумий соврал я. — Мы с отцом промыслом занимались, по течению ниже, дней семь отсюда. Лерку ловили… — я сделал вид что запнулся, и замолчал.
— Ну и почему ты один, на? — в спокойном взгляде мужика промелькнули настороженные нотки.
— Араль ночью пришел и отца подрал… — театрально всхлипнув, утер нос рукавом.
Крест эту историю придумал за пару минут — вот что значит талант у человека! Или проводника? Так и не разобрался, как к нему относиться. Легенда была неплоха и в то же время довольно проста, что только больше подкупало. Если в двух словах, то шли с отцом на Север работу искать. Родные края остались далеко позади, из семьи кроме батьки никого не больше не было. Но и того на днях местная живность убила, и вот теперь я один, иду куда глаза глядят.
— Вниз по течению говоришь, на? — мужик слегка наклонился, чтобы посмотреть мне в лицо.
— Ну да, батя ночью меня поднял, — показательно всхлипнул я. — Говорит, кто-то рядом с биваком нашим ходит, а потом на улицу вышел и всё. Когда крик услышал, выскочил следом, а там никого уже, только рубаха отцовская, разорванная валялась.
Стараясь выглядеть максимально жалобно и грустно, я поднял голову и с мокрыми глазами уставился на мужика. Эх, плачет по мне сцена Большого театра… Такой актер пропадает!
— Хреново, на. Аралей здесь давно не было, — судя по всему, ничего не заподозрив, мужик повернулся к машине и закричал — Мужики, ёп, бросай всё! Пешком пойдем, на! — а затем снова обратился ко мне. — Там, по дороге, млять, наш поселок стоит, вверх по течению Ледовички, на. У нас промысел от гильдии, все законно, ёп! С нами пойдешь?
— Пойду! — всхлипывая ответил мужику. — Я всё отработаю, если с собой возьмете!
— Работу найдем тебе, парень ты, на, вроде бы крепкий! Араль сука та еще, жаль отца твоего, — мужик ободряюще хлопнул меня по плечу.
— Вот и отлично, — проснулся молчавший до этого Рыжий. — На всякий случай морду ещё погрустнее сделай, да и на шею можешь ему кинуться.
— Батя-я-я-я! Спасибо! — как и сказал Крест, бросился мужику на грудь, вытирая сопли об его воротник. Свою-то рубашку жалко.
— Ну, ты это! Давай, держись, малой. Нормально все будет, — мужик явно растерялся от такого поворота и неловко похлопал меня по спине. — Тебя как звать-то? Откуда будешь?
Оу! Мужик явно не просто растерялся, а прямо опешил, раз из его речи пропали все «на, мля и ёп».
— Не гордись шибко, — фыркнул Рыжий у меня в голове. — Втерся в доверие к деревенщине и доволен.
— С юга мы, — я пропустил слова Креста мимо ушей и продолжил вешать «батьке» лапшу на уши. — Мамка местная правда, потому я на северянина и похож. У нее булочная была, а отец на заводе работал. После того как мать умерла, отец пить начал. Сначала с работы вылетел, а потом и булочную закрыть пришлось, не было у нас с ним таланта хлеб печь. Когда на улице почти оказались, батька очухался, сказал, что жить по-другому будем и на решил на север податься. Пару месяцев лерку ловили, даже продавать что-то начали, батька говорил, что душа матери нас на севере бережет. Не-е-е-е сберегла-а-а-а-а… — я снова сделал вид что разревелся и высморкался в плечо мужику.