— В общем сейчас мы его разделаем. Мясо придется бросить, возьмем только кости и внутренности, — Макар оживленно потер руки. — Значит, смотри. Ты пока в гильдии не состоишь, выходит промысел незаконный. Разделываем тушу мы, хранение, обработка и сбыт товара тоже на нас… В общем, твоя доля будет где-то пятнадцать процентов.
От переизбытка чувств из речи Макара снова пропали все его полуматы.
Мужчина уставился на меня вопросительным взглядом, на что я ответил молчаливым кивком, и отправился к кустам, якобы по малой нужде. Меня такое предложение полностью устраивало, но вот одного рыжего, как оказалось, скрягу, в точности до наоборот.
— Пятнадцать⁈ Он сказал пятнадцать процентов⁈ — Креста буквально распирало от негодования. — Слышишь, а давай-ка мы еще парой дней пожертвуем, а⁈ Я его проучу легонько, и всё!
— Да хоть десять! мне эти деньги куда сейчас девать? Солить что ли? — попытался его вразумить. — Ты сам подумай, нам сейчас что важнее? Отношения с этими промысловиками наладить и без приключений глубже на север зайти, или же деньги с них выторговать? Что потом делать будем?
— Пятнадцать, Леха! Это вообще кража средь бела дня! — Рыжий, кажется, начал захлебываться в своем праведном гневе.
— Слушай, Крест… А у тебя родственников в Биробиджане случайно нет? — Рыжий молчал где-то с минуту, наверное, отправившись копаться в моей памяти.
— Да ну тебя, — обиженно буркнул он, видимо, правильно поняв мой вопрос.
Но главное, что на этом Рыжий замолчал, и стенания в моей голове прекратились.
Макар со своими с разделкой кабана управились примерно за час, и погрузив всё добытое с туши в сумки, уже впятером мы двинулись в сторону их поселка. Груз из машины они оставили на берегу, сказав что потом вернутся за ним на телеге.
— Чуете, дымом пахнет? — первым встревожился Валентин.
С момента, как мы отошли от реки, прошло уже часа три, и по словам остальных вот-вот должна появиться деревня.
— Ага, на! Есть такое! — Макар поднял руку вверх, и вся наша группа остановилась. — Валька, на, давай ходу с Мишкой вперед. Мишань, у тебя какая магия?
Приехали, ёп…
— Крест, ну и что делать? — сердце начало бешено биться, а ладони тут же вспотели.
— Ничего, — ответил Рыжий абсолютно спокойным тоном, словно снова издеваясь. — Так и скажи, что воздух.
— Ну какой воздух, Крест? — затараторил я, потому что Макар продолжал на меня вопросительно смотреть. — Я ж не умею ничего. Ты нормальный там нет?
— Говори воздух, там разберемся, — Рыжий продолжал стоять на своем.
Что ж… Мысленно высказав этому придурку, всё, что про него думаю ответил Макару:
— Воздух.
По спине сразу пробежал предательский холодок. Эх, чует моё сердце что ничем хорошим это всё не закончится.
— Нормально! — к моему удивлению, абсолютно спокойно отреагировал он. — Значит смотри, на, сейчас с Валькой побежите в деревню. Ты молодой, ноги быстрые должны быть. Там, ёп, осмотритесь и назад. Уяснил?
— Ага, — выдавил я, параллельно с этим обращаясь к Рыжему. — Ну и чего? Ты мне пинка для ускорения дашь или как?
— Вроде того, — хмыкнул он. — Смотри.
Перед моими глазами появились какие-то странные, изломанные фигуры, похожие на те что были на камне в пещере. Только эти соединялись между собой в полукруг.
— Учиться на ходу будем, так что слушай внимательно. Каналы у тебя разорваны, так что пользоваться пользоваться заклинаниями как все ты не можешь. Но в этом «как все» всё и дело. Цепь может стать твоим новым каналом. Да, неэкономично, и заберет как минимум часа три, но в целом вариант вроде рабочий. Постарайся направить энергию из ядра через цепь и придать потоку форму этих символов.
Голос в моей голове звучал так спокойно и буднично что я даже не сразу уловил суть. Ну конечно! Всего-то надо там какую-то энергию направить на цепь, затем придать ей форму. Делов-то, подумаешь.
Не удивительно, что через пару секунд, осознав сказанное Крестом, обнаружил в себе новый, дремлющий до этого момента, талант. Талант к соединению матерных слов в совершенно новые и неизвестные мне конструкции.
На мгновение мне даже самому стало стыдно от того, на что способен мой мозг. Витиеватость и многоступенчатость выражений поражала. Поток брани был чёток и быстр. Рыжего я поносил так, что у самого уши в трубочку сворачивались. Даже жаль, что я не умею так хорошо разговаривать, когда не сквернословлю. Та тирада Макара на берегу по сравнению с тем, что выдавал я сейчас, была просто верхом приличия и благочестия.