— Ну, раз все в курсе, не буду тянуть кота за причинное место, — тем временем, продолжал я. — Всем известна цель нашего с вами пути к Артийскому форту, но там нас ждет кое-что еще, не менее важное.
— Не надо, — вдруг попросил Рыжий. — Мы можем поставить их перед фактом уже там, когда обратного пути уже точно не будет.
— Больше нет никаких «мы», — я сделал паузу для ответа Кресту. — Теперь, я, буду делать то, что считаю нужным.
Отвечать Крест мне не стал, и это было отлично. А еще, было бы намного лучше, полностью избавиться от него, вырвав эту дрянь с корнем из своего тела.
— Ну чего застыл, — обратился ко мне Меченый. — Если важно, давай выкладывай.
— Как бы сказать, — я пытался подобрать слова, но понял, что это никак не поможет. — Торчин Громов жив и находится в заточении в том же месте, куда направляемся мы.
Среди бойцов начался ропот, храмовники попытались броситься ко мне, судя по всему, для расспросов, но их остановил Правин.
— Ты хоть понимаешь, что говоришь? — задал он мне вопрос, когда смог вернуть дисциплину отряду. — Такого просто не может быть.
— Я тоже так думал, — сказал я и призвал цепь. — Все знают, что это? По глазам вижу, что да. Это один из проводников Торчина, и он чувствует, что его прошлый хозяин жив, и находит как раз-таки в форте.
— Твою… — договаривать Правин не стал, а лишь запустил пятерню в волосы и начал чесать затылок.
— Ты уверен? — спросил меня подошедший Кучин.
Лицо храмовника выглядело усталым, видимо заклинание против декусов действительно вытянуло из него все силы.
— Да, — кивнул я ему. — Нам необходимо освободить его. Без Торчина, против этой дряни, у нас нет ни единого шанса.
После этих слов я показал пальцем на разлагающееся тело декуса. Зрелище было и правда мерзкое. Плоть монстра пузырилась, превращалась в кисель и впитывалась в землю, оставляя после себя только лужу воняющей слизи.
— Хорошо, — кивнул Кучин. — Но у меня есть вопрос.
— Задавай, — уже понимая, о чем он спросит, я заранее приготовился врать.
— Если Торчин жив, то как так вышло, что его проводник теперь у тебя? — храмовник уставился на меня немигающим взглядом.
— Он попал в западню, — уклончиво ответил я. — Подробности мне не известны. Мы не знаем, на что может быть способна скверна. Возможно, она лишила моего предка сил, а может всё было иначе. В конечном итоге, исход один, Торчин где-то там, и нам нужно его вытащить.
После этого последовала еще куча вопросов от храмовника, его братьев по ордену и остальных членов отряда.
Весь оставшийся день, который мы провели на лодке, я только тем и занимался, что отвечал на вопросы, удовлетворяя бескрайнее любопытство своих спутников.
Уже к вечеру, когда мы спустились на берег, Правин разогнал всех по койкам. А мне строго-настрого запретил высовываться из лагеря. Даже по нужде приходилось ходить в сопровождении Меченого, которого подполковник сделал моим личным телохранителем.
В один из таких выходов ко мне и подошел Вереск. Вид у него был подавленный, хотя и не удивительно. Правин сказал, что он с Акимом много лет бок о бок служил, и то, кем оказался его друг, стало, для бойца отряда, большим ударом.
— Нападать будешь или как? — спросил я, застегивая ширинку.
— Не буду, — пробубнил Вереск. — Хотел спросить, ты уверен, что, таких как Аким, в лагере больше нет?
— Уверен, — без тени сомнения ответил Вереску. — Артефакт сработал как надо.
— Тогда объясни, как он таким стал? — по глазам бойца было видно, что он до сих пор не верит в то, что случилось.
— Сделка, — пожал я плечами. — Это самый очевидный из вариантов. Когда-то у Акима был тяжелый период в жизни и в тот момент, рядом с ним оказалась скверна. После такого, дороги назад быть не может, обязательно наступит момент, когда понадобится ответить за то, что сделал.
— Дочь, -вдруг сказал Вереск.
— Что?
— У Акима болела дочь, — принялся пояснять он. — Потом выздоровела, всё хорошо было, а год назад пропала. Так и никто и не смог найти. Подожди… — глаза Вереска сильно расширились. — Это он её что ли?
— Всё может быть, — неуверенно ответил я.
— Всё, закругляйтесь, — пробасил Меченый. — Потопали обратно, а-то наш благородный еще что-нибудь найдет, от чего вся империя на уши встанет.
Мы с Вереском переглянулись, я слегка улыбнулся, вроде как извиняясь за Меченого и пошел в лагерь. Боец последовал в след за мной, под пристальным взглядом моего бодигарда. Больше Вереск у меня ничего не спрашивал, да если бы и спрашивал, я бы ничего не ответил. Ни ему, никому бы то ни было еще, все эти расспросы меня порядком достали.