— Я тебя развлеку, — ледяным тоном произнес Федор. — Поверь, ты точно будешь доволен.
В следующий миг, тело Салтыкова медленно затряслось, а камни на земле, лежащие вокруг его ног, начали подскакивать и подниматься в воздух. Глаза Федора наполнились тьмой, а в руках появилась острая пика.
Мергером Салтыков овладел недавно и еще плохо освоился с новой силой, но сейчас был уверен, что другого выхода нет. Кто его враг, Федор не знал, да не хотел знать. Всё, о чем он сейчас думал, это об оскорблении, которое ему нанесли.
Громко выдохнув, он обратился внутрь себя, ухватил нить канала, связывающую его источник с телом, и оборвал её. Энергия бурлящим потоком вырвалась из ядра, смешиваясь с телом и даже душой Салтыкова.
Он ощущал, как его разум тает, вымываемый быстрой рекой, а мысли становятся примитивнее. Словно зверь, Федор хотел напасть на врага, разорвать его, поглотить силу и отправиться дальше, на поиски новой добычи.
Форма тела Салтыкова менялась, его мышцы стали больше в размерах, рост увеличился, и одежда, не выдержавшая такой нагрузки, распадалась на тонкие лоскуты.
— А ты не лжец, — заметил мужчина, после того, как закончилась трансформация Федора. — И правда, возможно, у тебя получится меня развлечь.
Он специально не нападал, дожидаясь пока его противник осуществит то, что задумал. В конце концов, в победе над слабым нет чести, а если, точнее, когда, он справится с Салтыковым в момент пика силы, это сломает зарвавшегося аристократишку и получать ответы станет намного проще.
— Аргх, — прорычал Салтыков и разведя свои огромные руки в стороны пошел на врага.
В одной руке он продолжал держать пику, острие которой было направлено прямо в лицо его жертвы, но и вторая рука не была безоружной. Острые, словно скальпель, когти украшали её, а вспышки взрывов, небольшими искорками отражались на их игольчатых концах.
— Нападай, — сквозь шум бушующей в теле крови, услышал Федор. — Помимо тебя, тут еще столько дел…
Договорить мужчина не успел. Федор бросился на него, не издав ни малейшего звука. Даже земля, вылетевшая из-под его ног, сделала это с небольшим опозданием, настолько быстрым он был.
Берег реки Ледовички.
— Матвей Егорович, — обратился к главе рода один из его бойцов. — Так же, как и вчера. На берегу следы лагеря, скорее всего, они каждый вечер встают на ночевку. Если будем идти без остановки, нагоним их как раз перед фортом.
— Тогда возвращаемся в лодку, надеюсь эта посудина не развалится по пути, — Матвей поднялся обратно на борт корыта, которое ему выделил Велихов.
Проклятый торгаш совсем страх потерял, но ничего, как только он разберется с этим иномирцем, возьмется и за Макара. Он у него попляшет, в конце концов, они все на его земле, он здесь хозяин и сам император ему не указ.
В глазу Матвея что-то кольнуло, и он начал тереть его, пока не понял, что это не помогает.
Наверное, какая-то мошка попала, подумал Матвей и потребовал дать ему зеркало.
Двумя пальцами разомкнув упирающиеся веки, он стал разглядывать покрасневший глаз, но причину боли так и не мог найти.
— Дайте свет, — рявкнул Матвей и через секунду над его головой засияло чужое плетение «светлячка».
Глаз болел всё сильнее, и Громову стоило неимоверных усилий бороться с желанием сильно зажмуриться и перестать пытаться что-либо в нем разглядеть.
Скрипя зубами, от всё усиливающейся боли, Матвей наконец-то смог увидеть, как нечто черное, похожее на жилку молодого листа, прорастает из его глаза прям в веко и в этот момент внутри Громова зародился страх.
Настоящий, сковывающий, перехватывающий дыхание и лишающий возможности мыслить. Еще по рассказам отца, он знал, как скверна захватывает тела людей и превращает их в своих послушных марионеток.
Внутри Громова разрасталась дрянь, которая, в скором времени, поглотит его, если он ничего не предпримет. Думать о том, как же так вышло и почему именно он, не было времени. Матвей выхватил висевший на поясе нож и воткнул его себе в глаз.
Кровь хлынула из глазницы, заливая лицо, а люди, наблюдавшие за его действиями, бросились к нему, чтобы помочь.
— Всем стоять, — зарычал Громов. — Всем готовиться к бою! Если я стану меняться, убейте меня здесь и сейчас.
Несколько раз провернув лезвие, он вынул его и пальцем стал вычищать кровавую кашицу из глазницы, стараясь избавиться от той дряни, что разрасталась внутри него.
Остатки глаза с мерзким хлюпающим звуком падали на палубу лодки, а не прекращающийся поток крови, уже залил всю грудь. Матвей рычал, матерился, скрипел зубами, но продолжал пытаться избавиться от скверны внутри себя, иногда двумя пальцами выдирая куски зараженной плоти.