— Это сейчас, что, нахрен, было? — бешено вращая глазами спросил Правин.
— Угурлак, — пытаясь подняться с пола, и держась за ушибленное плечо, произнес я. — Видимо ребятки впереди халтурят и не добавили ментальную защиту в щиты.
— Да черт с ней, с тварью! — продолжал Правин. — Как ты так быстро смог создать такой огромный конструкт?
— Неважно… Всё равно… кажется… он был последним… — голова закружилась, и я начал оседать на пол.
Сейчас опять как шибанусь чем-нибудь, хотя это не важно, скорее всего боль я не почувствую.
— Ты дурак, — услышал я голос Креста, когда ощутил толчок от падения.
— Это ты или опять тварь развлекается? — мир перед глазами поплыл, а веки словно налились свинцом и начали закрываться.
— Я это, я, — голос Рыжего был задумчивым.
— Сколько осталось? — нельзя спать, нужно оставаться в сознании.
— Может пара минут, может три.
- Жаль конечно, — еле шевеля губами прошептал я.
Бороться со сном получалось всё хуже. Кажется, что за последние пару секунд, я потерял больше сил, чем за всё время сражения с тварями.
Лежа на боку, я мог видеть только ноги обступающих меня спутников и цепи, валяющие так же, как и я, на полу. Чувствовал, как чьи-то руки прикасаются к моему телу, как энергия излечивающих конструктов начинает течь внутри, но отчетливо понимал, что всё это бесполезно.
— Придурок, — зло обозвал меня Крест и в этот момент, уже почти закрывшимися глазами, я увидел, как ожила одна из цепей.
— Какого хрена ты там задумал⁈ — мысленно заорал я на Рыжего, сон почти как рукой сняло.
— Помнишь, в истоке, Гряда говорил про пойло из скверны? — цепь, огибая и переползая через тела мертвых слык, двигалась к краю барьера.
— Ну, было дело, — не сразу сообразил я, а потом, когда до меня дошло, чуть ли не вскочил на ноги. — Не вздумай! Я хочу умереть человеком!
— Если после этого поторопишься, то именно им и умрешь, — беззаботно ответил Крест.
Цепь в свою очередь, достигнув еле различимой стены щита, немного согнувшись, всё же пробила барьер и метнулась к одной из слык, дежуривших на другой его стороне.
Наверное, тварь не поверила, что ей выпала такая удача или просто не успела сообразить, что ей грозит. В любом случае, Креста, управлявшего цепью, это не волновало.
Пробив шкуру слыки, цепь словно червь, быстро проползла под ней, а затем проникла между ребер верещащего монстра.
Слыка завыла настолько отчаянно, что мне стало не по себе. Я увидел, как ноги моих спутников начали разворачиваться в её сторону, как по звеньям цепи потекла черная, похожая на деготь дрянь, с каждой секундой приближаясь ко мне все ближе.
Сердце от страха бешено застучало, скорее нет, это был не страх, это была паника. Если эта мерзость достигнет меня и попадет мне в источник, я труп. С другой стороны, труп я в любом случае, но точно не хочу умирать так.
— Расслабься, — произнес Рыжий. — Скверна не убьет тебя сразу, час, а может быть два у тебя точно есть, зависит от того, как ты будешь сопротивляться.
— Чему? — бессильно наблюдая за текшей по цепи темной энергии, спросил я.
— Им…
В момент, когда Крест произнес эти слова, я почувствовал, как скверна, через цепь, попала в мой единственный рабочий канал и ринулась по нему дальше, в источник. И, когда она попала в него, мир перед глазами пропал.
Вместо большого зала с колоннами и сворой алчущих крови тварей, я оказался в пространстве, где вдалеке виделся небольшой островок земли.
В ту же секунду, меня, словно молниеносной лебедкой, потянуло ему навстречу. То, что раньше казалось мне небольшим клочком, на поверку оказалось огромной пустыней, в центре которой стояло оно.
Гигантское существо, покрытое щупальцами, костяными наростами и глазами, которые были везде. Руки, грудь, голова, каждый свободный участок тела занимали черные немигающие зрачки.
Они, вращаясь в разные стороны, наблюдали за маленькими фигурками, которые, склонив голову, будто молились Чудовищу или пирамиде, расположенной у его ног.
Люди, гуманоиды, слыки и прочие твари скверны, сотни тысяч всевозможных существ склоняли свои разномастные головы, в попытке выразить поклонение Существу.
Вся земля, от первых камней пирамиды и до самого края земли, была усыпана фигурами, застывшими в приступе богомоления.