— Тыкать в жену будешь! — выдал Рыжий.
— Это мой проводник, — тут же попытался разрядить обстановку. — Он это, ну, в общем гад, сволочь, ну, и вообще, редиска.
— Это он? — с благоговением произнес Кучин, указывая рукой то на Креста, то на растущие, из моей спины, цепи.
— Он самый, — согласно кивнул я. — Теперь слушайте меня очень внимательно. Вам нужно отсюда уйти, дальше я сам.
— Хрена себе, заявление, — подал свой голос Меченый. — Парень, ты только что при смерти валялся, а потом этой дряни нажрался по самые немогу. С чего нам тебе верить.
— От ты царица полей, — выдав фразочку из одного очень старого фильма, я просто махнул рукой.
Видимо, Торчин из медальона не врал, когда сказал, что мне передадутся не только знания, но и навыки.
Создание конструкта архи-вихря заняло у меньше трети секунды и часть крыши зала, снесло мощнейшим порывом ветра, от которого, даже стоящие передо мной люди, попадали на пол.
— Даже если вы захотите остаться, я выпровожу вас отсюда силой.
Глава 18
Артийский форт, подземные этажи
— Нет, ты не можешь! — заверещал Николай.
Он вливал в кристалл всю свою силу, но от прозрачной тюрьмы продолжали отваливаться один небольшой кусок за другим. Торчин Громов. Погибель Скверны. Чудовище, заточенное почти на целую тысячу лет, вот-вот вырвется на свободу.
Откуда? Как этот жалкий человечишка может обладать такой силой?
— Не позволю! — закричал Салтыков и бросился к семени.
Черная субстанция, плавно перетекающая из одной формы в другую, висела в воздухе над необычным, треугольным алтарем, от которого исходили волны энергии.
Николай на секунду замешкался, и, обернувшись, увидел, как от кристалла снова отвалился кусок, освобождая несколько пальцев руки пленника.
В эту же секунду последовала атака. Ноги Салтыкова будто скальпелем срезало, он даже не понял, почему начинает падать. Просто опора под ним пропала и в попытке за что-нибудь ухватиться, декус начал беспорядочно размахивать своими руками.
Кончиками пальцев правой руки он мазнул по черной субстанции, и они уже почти прошли её насквозь, когда семя решило, что не отпустит его.
Лишённый ног Салтыков почувствовал, как семя затягивает его внутрь. Оно решило поглотить неосторожного декуса, и от этого, Николай, впал в отчаяние.
Он хотел служить Им, хотел большей силы, хотел стать первым среди Их слуг, а в итоге станет кормом, для бездушной субстанции. С этим Николай мириться не собирался, он уперся обрубками своих ног в алтарь, удерживающий семя в воздухе и изо всех сил потянул свою руку обратно.
Треск осыпающегося кристалла за его спиной, семя, поглощающее его руку, Громов-младший, одним ударом уничтоживший армию слык и других порождений скверны.
Всё должно было быть не так. Это он должен был победить и как минимум, в награду, поглотить это семя, а не оно его. Торчин так и должен был оставаться лишь батарейкой, а его проклятый наследник уже почти месяц обязан кормить червей.
— Нет, нет, нет, нет! — закричал Салтыков и на его руке появился конструкт заклинания.
Вложив в него всю оставшуюся у него силу, Николай ударил сгустком энергии по алтарю, отчего тот раскололся. Семя, словно сгусток жидкой грязи опало на пол и Салтыков, стряхнув остатки субстанции со своих, покрытых язвами пальцев, победно вскрикнул.
Осталось разобраться с кристаллом. Об Их наказании он будет думать потом, позже. Сейчас, главное, не выпустить Торчина. Как это сделать Салтыков не знал, он потратил всю свою силу, но и этого оказалось мало.
Повернув голову к узнику, он увидел, как его рука, полностью высвободившаяся из тысячелетней тюрьмы, ухватилась за сколотый край и начала отламывать от кристалла большие куски.
Он ничего не сможет поделать, это чудовище выберется наружу, теперь Николай в этом не сомневался. По крайней мере, он умрет здесь и сейчас, это будет куда лучше, чем отвечать перед Ними.
В этот момент, он услышал странное бульканье и вновь обернулся к семени. Субстанция ожила, начала пузыриться и увеличиваться в размерах. Наваливающиеся друг на друга бугры густой жижи, быстро покрывали собой всё новые и новые участки пола.
Салтыков принялся работать руками, чтобы отползти в сторону, и увидел, как семя, добравшись до его отрезанных ног, поглотило их, засосав прямо в себя.
Звонкий треск упавшего куска кристалла заставил замереть его сердце, а в следующее мгновение он услышал густой, низкий и пробирающий до глубины души голос.
— Что ты, мать твою, натворил?