Громче всех восхищалась Лариса, порхая между стеллажами, как бабочка в цветущем саду.
— Саша, у тебя просто самая настоящая библиотека! — произнесла она, бережно держа в руках увесистый том в потёртом кожаном переплёте.
«Саша?» — Аня с недоумением подняла брови, явно пропустив момент, когда её подруга начала разговаривать с их куратором на «ты».
— Да, — слегка покраснел профессор, рассеянно поправляя очки. — Что касается периода правления Дракулы, то, скорее всего, вам нужен XIV—XV век. Думаю, это вторая полка снизу, — он указал на стеллаж у окна. — Там можно посмотреть по бирочкам. Также полезную информацию можно найти в томах о завоевании Османской империи.
Профессор выглядел воодушевлённым: его глаза заблестели, а движения стали более энергичными. Он попал в свою стихию — среди книг он преображался.
Анна медленно прошлась по стеллажам, едва касаясь кончиками пальцев корешков книг. Здесь было множество старинных фолиантов, многие на латыни, французском, немецком — в оригинале. Она боялась предположить не только материальную стоимость, но и историческую ценность каждого тома. Всё было педантично разложено по эпохам и регионам. В комнате тихо гудели приборы для поддержания нужной влажности, защищая бесценные страницы от разрушения. Профессор и правда был историком до мозга костей — его дом напоминал музей, где каждый предмет занимал своё особое место.
— Ой, как я могла забыть! — неожиданно воскликнула Лариса, нарушив благоговейную тишину библиотеки. Она произнесла это громко и неестественно: — Мне же очень срочно нужно забрать посылку.
Она ещё раз подмигнула профессору, что не могло не вызвать у него лёгкую улыбку, скрытую в уголках губ.
— Я буквально минут на десять сбегаю. Тут совсем рядом.
Сказав это, она выпорхнула из квартиры, цокая каблуками, оставив Аню и Александра наедине в гулкой тишине, нарушаемой лишь тиканьем старинных напольных часов в углу комнаты.
Всё это произошло настолько стремительно, что Анна лишь успела несколько раз растерянно моргнуть, пытаясь осознать происходящее. Наступила неловкая тишина, в которой было слышно только приглушённое тиканье старинных часов и далёкий шум улицы за окном.
— Александр Викторович, думаю, мне тоже лучше пойти, — осторожно произнесла девушка, аккуратно положив книгу на полку. Лариса явно задумала какую-то шалость. Лучше остановить это сейчас, пока ситуация не переросла во что-то неприятное и необратимое.
— Александр, можно просто Саша и на «ты», — быстро произнёс он, сделав шаг вперёд. Его голос звучал мягче обычного, утратив привычную лекторскую твёрдость. — Мы уже не в университете.
Мужчина явно нервничал. Его дыхание стало чуть прерывистым. Анна сложила два плюс два, но внутри ее разрывали противоречивые чувства.
— Я не могу, — она попыталась выйти из комнаты, но он преградил ей путь. Узкое пространство между стеллажами сделало расстояние между ними непозволительно малым. Девушка опустила взгляд, хотя чувствовала, как его глаза изучают каждую черточку её лица.
«Какой глупец», — корил себя профессор. Полчаса назад он был уверен, что будет действовать осторожно, не позволит себе ничего лишнего. Но с того самого момента, как девушка пересекла порог его квартиры, он словно потерял рассудок. Он не мог оторвать взгляд от того, как она осматривает его убежище, как бережно касается корешков книг, с каким искренним интересом рассматривает древние тома, которые доставались ему с неимоверным трудом. Ему это нравилось — видеть отражение собственной страсти к истории в её глазах. Риск мог привести к худшему. Мысленно он дал себе слово: что бы ни произошло, он не изменит своего отношения к ней, и на её учёбе и будущем это никак не отразится. Он выше всего этого.
— Вы стоите слишком близко, — произнесла девушка севшим голосом. Но Анна не успела договорить — её слова оборвались, когда она почувствовала его тёплую руку у себя на талии. Для неё это было слишком, ведь она считала профессора порядочным человеком. И несмотря на то что она тайно мечтала об этом моменте, сейчас в её голове промелькнули образы всех студенток, которые, возможно, были здесь до неё, так же впечатлились и поддались романтическим порывам.
— Я могу стать ещё ближе, если ты позволишь, Анечка, — его голос стал глубже, с хрипотцой. Свободной рукой он взял её ладонь, легонько переплетая их пальцы. От его прикосновения по коже побежали мурашки.