В отличие от широко известного замка Бран, который Брэм Стокер романтично описал в своём произведении, но исторически никак не связанного с Владом Цепешем, замок в Сигишоаре действительно служил резиденцией легендарного господаря Валахии. Именно здесь предстояло провести несколько недель группе исследователей.
– На этом, пожалуй, всё, – произнёс профессор, медленно закрывая свой потёртый кожаный ежедневник. Его пальцы на мгновение задержались на обложке, словно собираясь с мыслями. – Завтра в 8:30 собираемся в аэропорту. – Он обвёл аудиторию внимательным взглядом. – Прошу сегодня воздержаться от вечеринок и алкоголя и очень ответственно отнестись к сборам. Никого искать и ждать не будем. – Его голос звучал твёрдо и убедительно. – Анна, останьтесь, пожалуйста.
Последние слова прозвучали неожиданно мягко, отчего по спине девушки пробежал лёгкий холодок. Это обращение застало её врасплох. Хотя, признаться честно, сама она вряд ли набралась бы решимости начать откровенный разговор.
Лариса, сидевшая рядом, расплылась в ехидной улыбке. Её глаза заискрились озорным блеском, когда она наклонилась к подруге.
– Я тебя ждать не буду, не торопись, – прошептала она с заговорщическим видом, едва сдерживая смешок. Затем, грациозно поднявшись со своего места, она пристроилась к высокому сокурснику Николаю, который, как обычно, был погружён в свои мысли, и весело выпорхнула из аудитории.
«Она неисправима», – подумала Анна, качая головой.
Двери аудитории закрылись с глухим стуком, оставляя девушку наедине с куратором. Звуки внешнего мира – гомон студентов в коридоре, шаги, отдалённые голоса – постепенно стихли. Анна медленно подошла к массивному преподавательскому столу, за которым сидел Александр Викторович. Тишина, окутавшая помещение, казалась почти осязаемой. В такие моменты обычно говорят: «Ангел пролетел».
Оба молчали, словно собираясь с мыслями. Никто не решался нарушить эту хрупкую тишину первым. Александр Викторович неторопливо снял очки. Он аккуратно положил их на стол, и в этом простом движении чувствовалась какая-то особенная значимость.
– Анна, я... – он сделал короткую паузу, тщательно подбирая слова. – Думаю, я был достаточно сдержан и дал тебе время на раздумья. – Его голос звучал мягко, но уверенно. – Поэтому я бы хотел продолжить разговор, который мы начали в моей библиотеке. – Он поднял взгляд, встречаясь глазами с Анной. – Я тоже много думал о случившемся и многое переосмыслил.
В его взгляде читалась смесь решимости и едва заметной тревоги.
Анна нервно теребила рукав пиджака. Её голос прозвучал тише обычного:
– Если вы хотели бы сделать вид, что ничего не было, я не против, – произнесла она, стараясь придать словам уверенность, которой совсем не чувствовала.
Александр Викторович медленно покачал головой. В его глазах появилось какое-то новое, незнакомое выражение:
– В том-то и дело, я бы не хотел ничего забывать, Анечка, – его голос прозвучал мягко, почти интимно.
– Что?! – Анна застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Слова достигали сознания, но отказывались складываться в понятную картину. Она машинально оперлась о край стола, пытаясь удержать равновесие.
Профессор встал с кресла, его осанка излучала спокойную уверенность:
– Мы с тобой взрослые люди, и я считаю, что нам ни к чему скрывать свои чувства, – он говорил размеренно, тщательно подбирая слова. – Я уверен, что мои чувства к тебе в какой-то степени взаимны. Но по какой-то причине ты боишься. Если дело в статусе или в возрасте, – он сделал небольшую паузу, – я очень серьёзен в своих намерениях и готов взять на себя ответственность.
Анна выпрямилась, пытаясь найти опору в формальности:
– Вы так говорите, будто хорошо меня знаете, Александр Викторович, – в её голосе проскользнули защитные нотки.
Он посмотрел на неё внимательно, словно пытаясь разглядеть что-то за внешней оболочкой:
– Я знаю о тебе достаточно, чтобы сделать определённые выводы, – произнёс он с уверенностью человека, привыкшего доверять своим наблюдениям.
– Ошибаетесь, – её голос дрогнул.