Площадь была довольно оживлённой, но большей частью местными жителями. Видимо, это были работники, отвечавшие за организацию большого торжества. Доступ туристов к территории на время подготовки к балу временно ограничили — об этом говорили красные ленты и вежливые охранники в тёмной форме. К счастью, у студентов было особое приглашение.
Чтобы отвлечься, девушка прислушивалась к разговорам прохожих. Мелодичные фразы текли, словно горный ручей, то ускоряясь, то замедляясь, создавая удивительную музыку повседневности.
Какие-то слова казались до боли знакомыми, будто украденными из родного русского языка. Вот промелькнуло певучее "драгэ", похожее на "дорогой". А вот женщина что-то эмоционально объясняет своей подруге, размахивая руками в такт словам, и среди потока незнакомых слов то и дело проскальзывает простое и понятное "да".
Шипящие и свистящие согласные добавляли речи особый колорит — они были мягче русских. Конец каждой фразы взлетал вверх, придавая речи вопросительную интонацию даже в обычных утверждениях.
Местами румынская речь звучала почти по-итальянски — такая же певучая, эмоциональная, с раскатистым "р" и чётким "л". Но внезапно в этот латинский поток вплетались славянские нотки, и возникало ощущение удивительного языкового коктейля. Всё-таки изучать языки по книгам и аудио и слышать их в реальности — несравнимые вещи.
Девушка постепенно успокоилась. Приятный прохладный ветер трепал выбившиеся из причёски пряди. Всё-таки её больное подсознание, как и говорил психолог на последних сеансах, строит историю исходя из проблем во взаимоотношениях с профессором. Но она уже сделала первый шаг ему навстречу. Возможно, это позволит её кошмарам окончательно раствориться.
К группе студентов, переминающихся с ноги на ногу у входа в старинное здание, вышел полноватый мужчина лет сорока. Он выглядел довольно небрежно: мятая рубашка выбивалась из-под пиджака с потёртыми локтями, на шее небрежно повязан шейный платок винного цвета. Его смуглое лицо покрывала лёгкая щетина, а чёрные волосы были взъерошены, словно он только что проснулся. Он окликнул студентов, привлекая внимание энергичным взмахом руки, и с очень плохим русским акцентом пригласил их следовать за собой.
К нему размеренным шагом подошёл Александр Викторович. После короткого разговора, во время которого профессор негромко, но убедительно что-то объяснял, размеренно жестикулируя, он уговорил коллегу всё-таки говорить на румынском. Аргументировал он это тем, что группа студентов неплохо владела языком, и для их общего образования полезнее будет общаться на местном. В конце концов, погружение в языковую среду — лучший способ совершенствования навыков.
Гид заметно оживился, его плечи расправились, и на лице появилась искренняя улыбка облегчения.
По мере того как они поднимались по вымощенным лестницам, Анна наслаждалась местной природой. Старинные каменные ступени, отполированные тысячами ног до блеска, местами крошились по краям. Между плитами пробивались упрямые пучки травы. Замок от основной площади скрывали густые хвойные деревья. Небольшой лес, начинавшийся редкими деревьями по обе стороны тропы, постепенно переходил в густой массив на противоположной стороне от замка.
Спустя некоторое время лестница закончилась. Небольшая асфальтированная тропинка, местами потрескавшаяся, далее вела к замку. По мере того как лес становился всё более редким и открывался вид на белые стены, заметно потрёпанные временем, Анна начинала ощущать некий дискомфорт. Старинная кладка проступала сквозь осыпавшуюся штукатурку. Что-то в этом месте ей не нравилось, какое-то неясное беспокойство нарастало с каждым шагом. И в момент, когда они полностью вышли из леса на открытое пространство, она поняла почему.
Несмотря на переделки, пристройки и прочие изменения, которые пережил замок за пятьсот лет, его очертания были слишком знакомы. Массивные башни с узкими окнами-бойницами, зубчатые стены — всё это вызывало острое чувство дежавю. Фотографии, которые она мельком проглядывала из любопытства в интернете, совершенно не передавали реальные очертания этого места.