Сейчас её мысли находились так глубоко в сознании, что она никого не слышала ничего. Внезапно у неё закружилась голова. Она взялась руками за виски — головная боль и звон в ушах сопровождали головокружение.
«Здесь всё началось, здесь всё и закончится», — раздалось в голове у девушки, отдаваясь гулким эхом в висках. — «Смертью».
Позади странного мужчины, в тени массивной арки ворот, проявился силуэт женщины в длинном тёмном плаще, струящемся подобно чернилам. Складки тяжёлой ткани колыхались при каждом её движении, хотя ветра не было. Лицо её было закрыто чем-то вроде паранджи, тонкая вуаль скрывала черты, оставляя видимыми только глаза. Яркие карие глаза пронзительно смотрели прямо на Анну, в их глубине таилось нечто древнее и пугающее. Ещё мгновение — и она растворилась в тенях, будто её никогда и не было.
«Здесь всё началось, здесь всё и закончится» — продолжало звенеть в её голове, отдаваясь болезненной пульсацией. «Смертью». Последнее слово прозвучало так сильно, что ей казалось, будто кричат над самым ухом. Окружающий мир начал расплываться, цвета смешивались, превращаясь в размытые пятна. Каменные стены замка словно надвигались на неё, становясь всё выше и мрачнее. Не выдержав этого натиска, она упала на колени, ощущая под ладонями шероховатость камней.
И сразу же сквозь звенящую пустоту прорвались другие, более знакомые голоса: «Анна, что с тобой?», «Анна, очнись!», «Вызовите врача!», «Дайте ей воды!» и множество встревоженных восклицаний. Но их заглушал невыносимый звон, пронзительный и всепоглощающий. Она не могла с ним справиться, не могла сопротивляться этому натиску. Руки дрожали, холодный пот выступил на лбу, а в ушах нарастал оглушительный шум.
Краем сознания она ощущала, как кто-то пристально на неё смотрит. Этот взгляд буравил её, ей становилось душно. Анна чувствовала, как медленно теряет равновесие, даже стоя на коленях. Земля словно уходила из-под ног, а сознание затягивало в тёмную воронку.
Глава 4
— Аня! Наконец-то! — восторженно воскликнула Лариса, порывисто бросаясь к кровати. Её рыжие волосы были растрёпаны сильнее обычного, а на глазах виднелись следы бессонной ночи. — Ты нас так напугала! — дрожащим голосом добавила она, сжимая холодными пальцами руку подруги.
Анна медленно приходила в себя после глубокого сна, с трудом фокусируя взгляд на окружающей обстановке. Старинная комната, в которой она находилась, была точной копией той, что являлась ей в сновидении. Аня глубоко выдохнула, пытаясь успокоить участившееся сердцебиение. "Возможно, — подумала она, — после потери сознания этот образ просто отпечатался в моём воспалённом сознании".
— Я отключилась? — спросила она хрипло, машинально проводя дрожащей рукой по спутанным волосам. Голова всё ещё казалась тяжёлой.
— Да. Но не волнуйся, тебя осмотрел врач, — Лариса присела на край кровати, поправляя складки на старомодном покрывале. — Он сказал, что ты просто переутомилась. Все-таки перелет был слишком насыщенным.
— Вполне возможно, — задумчиво произнесла Анна, разглядывая узор на потолке. — Лариса, ты помнишь мужчину, который стоял за Фрейджиром?
— Сексуальный старичок? — Лариса игриво подмигнула. — Конечно! Но говорю сразу, — она шутливо погрозила пальцем, — у тебя есть твой профессор, а с румынскими старичками кручу романы я! — радостно заявила она, заключая подругу в крепкие объятия.
— И ты не заметила в его глазах ничего странного? — настойчиво спросила Анна, высвобождаясь из объятий.
Лариса откинулась назад, внимательно изучая лицо подруги:
— Так, Аня, ты мне сейчас напоминаешь героиню фильмов ужасов!
— Почему? — Анна нахмурилась.
— Ну, представь, — Лариса устроилась поудобнее, — группа из университета отправляется в замок Дракулы. В таких случаях всегда находится одна, немного чокнутая, которая начинает видеть вещие сны, призраков, слышать чьи-то голоса... — Её голос стал театрально-зловещим. Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок: ведь с ней уже происходило всё вышеперечисленное. — А потом обязательно кто-то умирает, начинается суматоха, все пытаются выжить, появляются призраки, демоны — короче говоря, всякая нечисть. Обычно в финале умирают все, кроме одной – этой чокнутой.