Влад вышел из замка, и прохладный вечерний воздух наполнил его лёгкие. Он направился прямиком в лес, который практически примыкал к крепостным стенам, протягивая к ним свои узловатые ветви. Об этом лесе ходила дурная молва, передаваемая шёпотом. Местные жители поговаривали о ведьмах, обитавших в чаще древних деревьев. Крестьяне клялись, что если ночью войдёшь в этот лес, то назад не вернёшься – сгинешь в темноте между замшелых стволов. Но Влада эти россказни не пугали – он уже сотни раз входил и выходил из леса живым и невредимым, ступая по ковру из прелой листвы.
От самого замка до нужного ему места вела тропинка – узкая, но различимая в лунном свете, серебрившем редкие камни, выступающие из земли. Главное было знать, где её искать. Суеверные крестьяне оказались отчасти правы: ведьма действительно существовала, но только одна. К ней-то Влад и направлялся, чувствуя, как влажный воздух леса оседает на одежде мелкими каплями.
Чем дальше он углублялся в лес, тем труднее становилось различать тропинку среди переплетённых корней и густого подлеска. Кроны деревьев сомкнулись над головой непроницаемым пологом – даже звёзды теперь не могли пробиться сквозь него. Пройдя ещё несколько шагов, Влад потерял тропу из виду – она растворилась в темноте. Но он не повернул назад, а, напротив, двинулся вперёд, начав отсчитывать шаги, как учила его Филиция много лет назад.
Отмерив тридцать шагов с точностью часового механизма, он свернул налево и, обойдя нужные ориентиры, снова принялся считать. Вскоре он очутился возле небольшой пещеры – дома Филиции. Вход в неё, неприметный и тесный, почти скрывал густой плющ. Высокому мужчине пришлось изрядно изловчиться, чтобы протиснуться внутрь.
Эта пещера некогда служила тайником разбойников, где они хранили награбленные сокровища. Последние пятьдесят лет она пустовала, если не считать новой хозяйки.
Тайник был устроен как лабиринт. Незнающие его секрет могли запросто заблудиться и сгинуть в забытом подземелье. На самом деле всё было довольно просто – на любых развилках следовало сворачивать налево.
Влад так и поступил, уверенно продвигаясь по тёмным переходам, где его шаги отдавались глухим эхом. Вскоре он заметил тусклый свет, пробивающийся из-за поворота. По мере приближения свет становился всё ярче, окрашивая стены пещеры в тёплые золотистые тона, обещая встречу с той, кто могла раскрыть тайну сбежавшей невесты.
– Я ждала тебя, – услышал он хриплый и тихий голос Филиции. Она стояла возле старого каменного очага, над которым висел закопчённый котёл. Из него доносилось тихое бульканье, а в воздухе витал терпкий аромат трав и кореньев. Это помещение, вопреки ожиданиям, напоминало не мрачную пещеру, а скромное крестьянское жилище. Труба очага выходила наружу из-под земли, позволяя обитателям пещеры обогреваться и готовить, не покидая укрытия.
На земляном полу лежал потёртый временем ковёр, чей первоначальный цвет давно стёрся из памяти. Недалеко от очага примостился небольшой стол, на котором стоял глиняный кувшин с колодезной водой. Два стула с потемневшими от времени спинками терпеливо ждали гостей. На одном из них восседала Филиция, закутанная в шерстяную шаль и одетая в простое серое платье, потрёпанное на рукавах. Её лицо, как и всегда, на восточный манер скрывал плотный платок. Влад знал эту ведьму чуть ли не с пелёнок, но за столько лет так и не видел её истинного облика. Только карие, порой казавшиеся алыми, глаза.
– Конечно, ведь ты сама позвала меня, – процедил он сквозь зубы. – Могу я узнать зачем? А то я не в настроении сейчас что-либо обсуждать.
В тусклом свете очага тени плясали по стенам. После вопроса Влада на несколько секунд повисла тишина. Он глубоко вздохнул. Он прекрасно понимал, что ведьма живёт по своим правилам, и торопить её не стоит. Филиция улыбнулась и заговорила своим размеренным, спокойным голосом:
– Я знаю, что она сбежала. Я даже знаю, почему и с кем.
– Что значит "с кем"? – его и без того раздражённый голос перешёл в рык, эхом отразившийся от каменных стен.
– Ты лучше присядь, – всё так же спокойно произнесла она. Влад, словно послушное дитя, опустился на скрипнувший под его весом стул. – Женскую натуру трудно понять даже самой женщине. У каждой найдутся свои причины, и каждая сходит с ума по своей дурачине.
– Только прошу без рифм и стихотворных строк, – произнёс он, устало проводя рукой по лицу.
– Что ж, скажу более ясно, – Филиция подалась вперёд, и огонь очага бросил блики на её закрытое лицо. – Был ли ты с ней нежен? Бил ли ты её? Или вообще – давно ли ты был с ней в постели?