— Днес ще учим «Павана», — начала мадам Петровичу, и Анна поняла, что женщина говорит не на румынском, как ей сначала показалось, а на болгарском, частично переходя на русский, на котором она говорила с большим акцентом. — Това е бавен, тържествен танц от XV век. Его танцевали во всех европейских дворах, от Мадрида до Варшавы.
Она продемонстрировала несколько основных движений – медленные, словно в замедленной съемке, шаги, плавные, как течение реки, повороты, изящные жесты руками, напоминающие движения лебедя. Танец действительно был торжественным, почти сакральным. Но меж тем, очень легкий. Движения запоминались легко. Главное, отточить их вместе со своим партнером.
— А сега, моля, разделете се по двойки, — скомандовала хореограф, и Анна с ужасом поняла, что виновника ее появления здесь – Владислава – нигде не было видно. Мысль о том, что ей придется просить кого-то из сокурсников стать ее партнером после всех слухов, исключалась сразу. Вряд ли кто-то захочет с ней танцевать.
Она была готова тихо отступить к стене и стать наблюдателем, когда тяжелая дубовая дверь холла бесшумно, словно сама собой, отворилась.
В проеме появился мужчина, и Анна почувствовала, как воздух в помещении словно стал гуще, насыщеннее. Даже звуки из соседнего зала приглушились, будто сама реальность сбавила обороты. Он был высок и строен, с той естественной грацией, которая не приобретается, а дается от рождения. Одет в темный костюм, стилизованный под средневековый – темно-синий камзол с рядами серебряных пуговиц, черные облегающие брюки и высокие сапоги из мягкой кожи. Костюм сидел на нем так безупречно, словно был создан портными прошлого века специально для его фигуры.
Владислав. Имя отозвалось в голове Анны низким колокольным звоном. Длинные седые волосы, собранные в низкий хвост, открывали высокий лоб мыслителя и резко очерченные аристократические скулы. Сейчас он был другим. Таким, от которого не отрвать взгляд. Глядя на сокурсниц и их пожирающие дедулю взгляды, они с ее мыслями были явно согласны.
А глаза... Темные, цвета полуночного неба, они, казалось, видели не только ее внешность, но и самую суть, все скрытые страхи и желания. Когда его взгляд неспешно скользнул по присутствующим и замер на ней, девушка почувствовала, как по телу разливается жар – не простое смущение, а что-то гораздо более глубокое и тревожащее.
Не обращая внимания на замершие фигуры других студентов, он направился прямо к Анне. Его походка была плавной и неспешной, каждый шаг выверен и грациозен, словно он действительно был хозяином этого места, этого времени. Присутствующие замерли, и даже мадам Петровичу прервала свои объяснения, проводив незнакомца заинтригованным взглядом.
Остановившись перед ней, он выполнил поклон в старинном стиле – глубокий, изящный, с легким наклоном головы и едва заметным взмахом руки. Движение было совершенным, но при этом естественным. Словно он его оттачивал не один десяток лет.
— Позволите пригласить вас? — произнес он низким, бархатистым голосом на румынском. В каждом слоге чувствовалась древняя учтивость, которой больше не существовало в современном мире.
Анна послушно протянула руку, и когда его пальцы коснулись ее ладони, по телу прошел разряд – не метафорический, а вполне ощутимый, словно от соприкосновения с источником тока. Мурашки волной пробежали от кончиков пальцев до плеч, а дыхание на мгновение застряло в горле.
Мадам Петровичу решила подыграть разворачивающейся перед ней сценой и включила старый магнитофон, и холл наполнился мелодией, воспроизведенной на струнах лютни. Звуки были чистыми, словно музыкант играл здесь и сейчас, а не записал композицию десятилетия назад. Мелодия текла медленно и торжественно.
Владислав положил одну руку ей на талию – через тонкую ткань блузки его прикосновение ощущалось теплым и приятным, – а другой взял ее ладонь в свою. Анна почувствовала, как сердце начинает отбивать неровный ритм, не совпадающий с размеренным темпом музыки.
— Следуйте за мной, — прошептал он, и в его голосе послышались отголоски команды. Не просьба – приказ, мягкий, но не допускающий возражений.
Они начали двигаться, и Анна с удивлением поняла, что Владислав вел не просто уверенно – он знал каждый шаг, каждый поворот, словно «Павана» была записана в его мышечной памяти. Более того, ее собственное тело подчинялось его движениям с пугающей легкостью. Ноги сами находили нужные позиции, руки принимали правильные положения, спина выпрямлялась, придавая походке горделивую осанку. Словно кто-то другой управлял ее телом.