— Вы прекрасно танцуете, — лишь смогла произнести Анна, и собственный голос показался ей чужим – более низким, мелодичным. Она невольно почувствовала себя героиней старинного романа, где дамы в пышных платьях кружились в объятиях загадочных кавалеров. Странно, но сейчас даже потертые джинсы совершенно ее не смущали – казалось, они просто перестали существовать.
— Было достаточно времени для практики, — ответил он, и в его словах промелькнуло что-то, заставившее Анну внутренне содрогнуться.
Постепенно мир вокруг начал растворяться. Звуки музыки стали приглушенными, доносящимися как будто из-под воды. Холл с его мраморной лестницей и современной отделкой размывался по краям, уступая место чему-то более древнему и величественному. Время замедлилось до состояния, когда каждое мгновение тянулось как час, и Анна чувствовала только его руки, его взгляд, его присутствие, заполнившее всю ее вселенную.
Сейчас не время и не место для подобных вопросов. Но она не могла удержаться – слишком силен был соблазн.
— Вы слышали про цыган?
— Слышал, — коротко ответил он, не отводя глаз. В его взгляде не было ни удивления, ни тревоги – только спокойное знание.
— А что... что вы думаете?
Его губы изогнулись в странной полуулыбке, в которой не было ни капли человеческого тепла.
— Они получили то, что заслужили.
Холодный страх ледяными пальцами коснулся спины Анны. В его голосе не было ни сожаления, ни удивления, ни даже простого любопытства – только холодная уверенность человека, который знает больше, чем говорит. Гораздо больше. Почему ей казалось, что причастен именно он? И почему, несмотря на растущий ужас, она продолжала тонуть в его присутствии, словно попала под древние чары?
Его рука на талии жгла сквозь ткань, его взгляд гипнотизировал, и отвести глаза было не просто трудно – невозможно физически. Дыхание участилось, сердце билось в унисон с музыкой, и Анна чувствовала, как теряет контроль над собой, над реальностью, над временем.
Внезапно мир вокруг начал меняться, трансформироваться с пугающей естественностью. Стены холла потемнели, превратившись в камень, украшенный гобеленами и факелами в кованых подсвечниках. Студенты вокруг словно перевоплотились – теперь это были дамы и кавалеры в роскошных средневековых костюмах: мужчины в камзолах и плащах, женщины в платьях с корсетами и длинными шлейфами. Их лица были размыты, словно в старой фотографии, но движения оставались теми же – медленными, торжественными па «Паваны».
Анна посмотрела на себя. На ней было темно-зеленое бархатное платье с длинными рукавами и глубоким декольте, расшитое золотыми нитями и мелким жемчугом. Юбка ниспадала тяжелыми складками, а волосы были аккуратно собраны в сложную прическу и украшены чем-то вроде диадемы.
А Владислав... он выглядел совершенно иначе. Годы словно спали с него, как старая кожа. Седина растворилась, уступив место густым черным волосам с синеватым отливом, собранным в тот же хвост. Лицо разгладилось – ни единой морщинки. Но глаза остались теми же – темными, гипнотическими, бездонными.
Точь-в-точь такими, какими она видела их в своих снах.
Это он.
Девушка хотела остановиться, вырваться, убежать, но ноги не слушались. Они продолжали выполнять па танца, словно она была марионеткой в искусных руках кукловода. Мышцы не подчинялись воле, тело двигалось само по себе.
Владислав притянул ее еще ближе, их лица оказались близко друг к другу. Анна заглянула в его глаза и в их темных глубинах увидела красноватые блики, словно тлеющие угли в остывающем камине. Или отблески пламени ада.
Музыка достигла кульминации, звуки лютни слились в единый завораживающий аккорд, и в этот момент Анна почувствовала, что готова потерять сознание от наплыва эмоций, видений и осознания ужасающей истины.
Но внезапно мелодия оборвалась, словно кто-то резко выдернул провод из розетки.
Призрачные танцоры растаяли, словно туман на рассвете, бархатное платье растворилось, и Анна снова оказалась в своих потертых джинсах посреди холла замка. Реальность обрушилась на нее со всей тяжестью – звуки, краски, запахи. Вокруг стояли люди и аплодировали, их лица выражали неподдельное восхищение и изумление, но их голоса доносились как будто издалека. Голова трещала и раскалывалась от этого шума.
— Великолепно! Просто великолепно! — воскликнула мадам Петровичу, всплескивая руками.
Анна стояла, тяжело дыша, пытаясь собрать разбросанные осколки сознания в единое целое. Грань между видением и реальностью размылась до полной неразличимости. Владислав все еще держал ее руку – его пальцы были прохладными, но кожа продолжала гореть от его прикосновения. Затем он поднес ее руку к губам и поцеловал с галантностью средневекового рыцаря.