Сердце забилось быстрее. Анна ускорила шаг, почти бегом направляясь к источнику света. Ноги подкашивались от волнения, а в груди разрастался клубок противоречивых чувств — страха, любопытства и какого-то болезненного предчувствия.
После долгих минут в кромешной тьме, освещаемой лишь скудным лучом фонарика, яркий свет ударил по глазам ослепительной вспышкой. Анна инстинктивно зажмурилась, прикрыв лицо ладонями. Несколько мучительных секунд она стояла неподвижно, пока зрение постепенно не адаптировалось к новому освещению.
Когда девушка наконец смогла открыть глаза, перед ней предстала удивительная картина: небольшая, почти уютная комната, высеченная прямо в скальной породе. Посреди помещения располагался массивный дубовый стол. На нём красовался старинный подсвечник с несколькими горящими свечами. Вокруг стола стояли два простых деревянных стула с высокими резными спинками. В дальнем углу потрескивал небольшой камин, согревая воздух живым теплом и наполняя пространство ароматом горящих поленьев. Несмотря на домашний уют, каменные стены напоминали о том, что это всё-таки пещера, а дымоход камина терялся где-то в естественных расщелинах скалы.
— Я рада, что ты не заставила меня ждать слишком долго, — раздался тот самый знакомый голос.
Речь была на чистом румынском, без региональных примесей, словно из другой эпохи, а голос звучал скрипуче от старческой хрипоты.
Анна резко обернулась, но позади неё никого не оказалось. Когда же она повернулась обратно, перед ней безмолвно стояла женщина.
Чёрная вуаль полностью скрывала черты лица, напоминая паранджу, а тёмные одежды были наброшены поверх, словно монашеская ряса. Глаза старухи все такие же светлые, почти прозрачные от возраста, словно выцветшие от бесчисленных прожитых лет. И при этом они пронзительно, с нечеловеческой остротой смотрели на Анну, будто видели не только её внешность, но и самые потаённые уголки души.
— Всё-таки это были вы... — голос Анны дрогнул. — Вы являлись ко мне в видениях.
— Да, дитя моё. Добро пожаловать в мою обитель, — ответила женщина, и в её голосе послышались нотки искреннего тепла.
— Тогда что это был за дом в деревне? — недоумение окрасило вопрос Анны.
Под вуалью мелькнула едва заметная улыбка.
— О, это моё маленькое увлечение, — в голосе старухи прозвучали почти девичьи нотки озорства. — Иногда душа просит развлечений, и я не могу устоять перед соблазном напугать заезжих туристов. В моём возрасте остаётся не так уж много радостей.
— Сколько же вам лет? — спросила Анна.
— Даже и не знаю... много. Гораздо больше, чем сто двадцать, — старуха задумчиво покачала головой. — Присядь, дитя моё.
Она указала на стул рукой, которая выскользнула из-под широкого рукава балахона. Кожа на ней была тонкой и прозрачной, как древний пергамент, испещрённый сетью синеватых вен, но пальцы двигались удивительно уверенно и точно.
Анна замешкалась. Этой женщине она категорически не доверяла.
— Не бойся. У нас достаточно времени, так что садись и слушай внимательно, — в голосе Филиции прозвучала почти материнская нежность. — Ты ведь хочешь получить ответы на все вопросы, что терзают тебя?
Анна медленно опустилась на стул, чувствуя, как ноги наконец подкашиваются от накопившейся усталости и нервного напряжения. Дерево скрипнуло под её весом, словно жалуясь на многие годы запустения. Филиция бесшумно заняла место напротив, и в беспокойном свете камина её фигура казалась ещё более призрачной и неземной.
На мгновение Анна замерла в сомнениях: а что, если она не готова узнать правду? Тогда зачем проделала такой мучительный путь? Нет, этот вариант даже не обсуждается. Раз уж начала падать в этот мистический омут, то только с головой, до самого дна.
— Твои сны, — начала старуха негромко, но каждое слово отчётливо резонировало в тишине пещеры, — всего лишь отражение прошлого, призрак давно прошедшего и не до конца завершённого. И да, я имею отношение к тому, что ты их видишь. Таким образом я пыталась дать тебе подсказки, чтобы ты в конце концов появилась здесь.
— Да это же можно было сделать напрямую! — возмутилась Анна, и в её голосе прорвались накопившиеся обида и злость. — Зачем было обрекать меня на эти кошмары? Вы представляете, через что я прошла?