— Что ж... — Филиция развела руками с философским спокойствием. — Мне действительно много лет, и рассказать всё напрямую было бы слишком банально. К тому же, ты все же нашла ко мне дорогу.
— Ха! — горько рассмеялась девушка, и смех её отозвался в каменных стенах странным эхом. — Выходит, всё это время меня мучили прихоти старой ведьмы, которой стало невыносимо скучно.
— В моём возрасте развлечений действительно не так много, — повторила Филиция, и в её улыбке мелькнула искренняя грусть. — К несчастью, мои долгие годы — это одновременно и моё проклятье.
— Почему же? — заинтересовалась Анна, несмотря на всю обиду и настороженность.
— Во мне течёт кровь богов, — просто ответила старуха, словно говорила о погоде. — Она не позволяет мне покинуть этот мир естественной смертью. Я не бессмертна в полном смысле слова и могу погибнуть, но для этого меня нужно убить. Однако я никак не могла решиться на такой шаг. Мне нужно было дождаться подходящего момента. Дождаться нужного человека.
— И кого же?
— Тебя.
— Почему? — Анна ожидала такого ответа.
Филиция наклонилась вперёд, и в колеблющемся свете камина её выцветшие глаза вспыхнули нездоровым блеском.
— Потому что в тебе тоже течёт такая же кровь.
Голова девушки пошла кругом, комната словно закачалась, как палуба корабля в шторм, а слова ведуньи эхом отдавались в ушах, смешиваясь с оглушительным гулом собственной крови.
— Не понимаю... — прошептала девушка, хватаясь за край стола. Она чувствовала, как мир вокруг неё начинает расплываться. Но ей нужно держать себя в руках. Потерять сознание от переизбытка чувств она всегда успеет.
— Помнишь, Анна, заброшенную фабрику? — голос старухи был тихим. Но она хорошо услышала каждое слово.
Она помнила. Боже, как же она помнила. Помнила, но отчаянно старалась забыть, вытеснить из памяти, запереть в самых дальних уголках сознания. То проклятое место и то, что там произошло, не должна была знать ни одна живая душа. Потому что живых свидетелей там не осталось. Не осталось никого, кроме неё.
— Откуда вы это знаете? — голос Анны звучал хрипло, словно она кричала несколько часов подряд.
Филиция усмехнулась, и в неровном свете камина её лицо показалось ещё более иссохшим и зловещим.
— Я же ведунья, дитя моё. Нет ничего в этом мире, что осталось бы мне неизвестным, — в её голосе прозвучала нотка гордости. — Это тоже часть моей силы. Дар бога времени и пространства. Хотя эта сила ничтожна по сравнению с тем, что дремлет в тебе. Так скажи мне, помнишь ли ты, как тогда выжила?
— Я... я стараюсь забыть, — пробормотала Анна, судорожно сжимая кулаки до боли. Ногти впились в ладони, но физическая боль была ничем по сравнению с тем ужасом, который вновь поднимался из глубин памяти.
— Тебе необходимо вспомнить, дорогая моя, — настойчиво продолжала Филиция, и её светлые глаза горели каким-то нездоровым, гипнотическим огнём. — Это знание очень скоро понадобится тебе. Возможно, от него будет зависеть твоя жизнь.
— Почему? — Анна чувствовала, как первобытный страх сковывает её тело
— Всему своё время, — загадочно произнесла старуха, откидываясь назад на спинку стула. — Всему своё время, и каждой тайне — свой час откровения.
— Вы сказали, что во мне течёт кровь... такая же, как и у вас, — Анна сделала паузу, собираясь с мыслями. — Получается, мы родственники?
Филиция медленно покачала головой, и вуаль едва заметно колыхнулась.
— Нет, дитя моё. В нас течёт кровь разных богов. Мой предок был рассудительным наблюдателем. В тебе же — кровь бога совершенно иного толка: алчного, кровожадного и невероятно могущественного.
— Значит, я тоже буду жить так же долго, как и вы? — в голосе Анны одновременно звучали надежда и ужас, словно она не знала, чего именно хочет услышать.
— Этого я не знаю наверняка, — ответила Филиция, и её взгляд стал отстранённо-задумчивым. — Не думаю, что твой путь будет подобен моему. Сила времени в каждом из нас проявляется по-своему, течёт разными руслами. В тебе она несколько другого характера.
— Какого же? — нетерпение прорвалось в голосе Анны.
Филиция задумчиво промолчала, пристально глядя на пляшущие языки пламени в камине. Казалось, она видит в огне что-то недоступное простым смертным.
— Скоро узнаешь сама, — наконец произнесла она.
— И снова вы увиливаете от прямых ответов! — гневно вскричала девушка, и её голос эхом отозвался от каменных стен. — Неужели нельзя говорить прямо?
Филиция промолчала, лишь едва заметно улыбнувшись под вуалью. Анна вынуждена была признать поражение — эту старую ведьму просто так не расколешь.