— Когда придёт время, ты поймёшь, — сказала Филиция, и её голос стал постепенно затихать, словно удаляясь в бесконечность. — А пока что ты всегда можешь вернуться сюда, в эти катакомбы, если возникнут вопросы.
Сказав эти последние слова, старуха растворилась в воздухе, словно была лишь порождением больного воображения. Вместе с ней исчез и тёплый свет камина, озарявший каменную комнату и свечи на столе. Анна мгновенно оказалась в кромешной, давящей темноте, в окружении гнетущей тишины и первобытного страха.
Дрожащими руками она нащупала фонарик и включила его. Слабый луч света выхватил из мрака жуткую картину: некогда стоявшая здесь мебель давно уже обросла влажным мхом, почернела от времени и сырости, превратившись в бесформенные груды гниющего дерева. Лишь отдельные очертания ещё намекали на то, что когда-то это было жилое помещение, а не просто заброшенная часть пещеры.
Сердце колотилось так громко, что Анна боялась — его стук может привлечь что-то из темноты. Освещая себе путь дрожащим лучом фонарика, девушка поспешила выбраться из этого проклятого места. Теперь на каждой развилке она инстинктивно поворачивала направо, отчаянно надеясь, что это приведёт её к спасительному выходу.
Голова словно опустела, мысли разбежались в разные стороны, оставив лишь одно всепоглощающее желание: вырваться отсюда и никогда, никогда больше не возвращаться в эти мрачные подземелья.
Каменные стены замка встретили Анну холодной, безучастной тишиной. Она едва переставляла ноги — усталость давила на плечи свинцовым грузом. Узкий коридор первого этажа тянулся бесконечно, и каждый шаг отдавался болью в натруженных мышцах.
Толкнув массивную дубовую дверь, Анна наконец оказалась в своей комнате. Здесь пахло затхлостью и старым деревом — запахами, которые раньше успокаивали, а теперь лишь усиливали ощущение чужеродности происходящего.
Голова раскалывалась. Встреча с Филицией перевернула всё её представление о мире — или о себе самой?
Анна опустилась на край кровати, не утруждая себя раздеванием. Растрёпанные волосы прилипли к влажному лбу. Руки и джинсы покрывали засохшие комья земли и обрывки мха — материальные доказательства того, что кошмар был реальностью.
— Потомок Элен... — слова сорвались с губ едва слышным шёпотом, и собственный голос показался чужим, будто принадлежал кому-то другому. — Сила кровавого бога...
Откровения Филиции звучали бредом сумасшедшей, но что-то в глубине души, в тех тёмных закоулках, куда она предпочитала не заглядывать, болезненно откликалось на каждое слово. Словно где-то внутри дремала память о том, что должно было остаться забытым.
И тут её осенило.
Дневник Элен. Единственная осязаемая нить, связывающая её с той загадочной женщиной, о которой поведала Филиция. Нужно внимательнее изучить пустые страницы — возможно, там скрывается что-то ещё, что она могла не заметить в первый раз.
Анна рывком перевернулась на живот и принялась лихорадочно шарить под подушками. Пальцы дрожали, ощупывая каждый сантиметр постели, стягивая подушки одну за другой. Прохладная простыня, жёсткий матрас — и больше ничего.
— Нет, нет, нет... — бормотание становилось всё отчаяннее.
Она заглянула под кровать, перетряхнула одеяло, обшарила тумбочку. Дневника нигде не было.
Анна замерла посреди комнаты, и ледяное понимание обрушилось на неё, словно зимний ветер. Кто-то был здесь. Пока она блуждала по подземельям замка, кто-то хозяйничал в её вещах. Нашёл дневник. Забрал его.
— Кто? — вопрос повис в воздухе, и в нём зазвучали первые нотки панической злости.
Уборщица? Возможно — именно поэтому она всегда носила дневник с собой. Но сегодня... сегодня она впервые оставила его здесь. Мысли лихорадочно перебирали варианты. Кто знал о существовании дневника? Кто мог догадаться о его важности?
И тогда в сознании всплыло имя, тяжёлое и неприятное, как камень, брошенный в стоячую воду.
— Лариса... — произнесла Анна, и в голосе зазвучала горькая уверенность того, кто наконец-то сложил разрозненные части головоломки.
Она резко вскочила с кровати. В движениях появилась жёсткая решимость — наконец-то у неё была конкретная цель в этом сумасшедшем дне. Кровь застучала в висках, а в груди разгорался праведный гнев. Пора поговорить с «подругой» по душам. Честно и прямо — как это уже произошло с Александром. Он, по крайней мере, дал ясно понять свою позицию. Больно, неприятно, но честно. Хватит ходить вокруг да около.
Анна выскочила из комнаты, с силой хлопнув дверью. Гнев придавал сил — и это было лучше растерянности и страха.