Владислав сделал глоток и аккуратно забрал у неё бокал.
— Думаю, тебе на сегодня хватит, — сказал он мягко, с неожиданной заботой.
Анна упрямо встретила его взгляд — тёмный, глубокий, как сама ночь за окнами.
— Мы уже на «ты»? — спросила она вызывающе.
— Если пожелаешь, — усмехнулся Владислав едва заметно.
Она не отвела взгляда.
— Тогда я хочу задать тебе вопрос.
Любопытство жгло её изнутри. Анна поймала себя на мысли, что, возможно, сидит рядом с тем самым Колосажателем — легендой и чудовищем, и одновременно с мальчиком, брошенным в ад, который пытался защитить свой народ, а в итоге остался один.
Ей не было страшно.
— Задавай, — кивнул Владислав.
— Она сбежала? — спросила Анна.
Владислав опустил взгляд.
— Да. С другим мужчиной. Он дал ей то, чего я не смог.
— И что же?
— Ребёнка. Семью, — тихо ответил Владислав.
Анна почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.
— И в итоге... ты её убил?
Он долго молчал. В его глазах промелькнула тень.
— Я хотел это сделать. И мог. Тогда у меня были все возможности. Но… остановился.
— Почему?
Владислав провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть воспоминания.
— Я понял, что моё бремя — это бремя одинокого человека, который сам взвалил на себя слишком много. Поэтому я её отпустил.
В комнате повисла тишина. За окном завывал ветер, и Анна вдруг ощутила, как её одиночество переплетается с одиночеством Владислава — словно две души, созданные понять друг друга.
Нет, это всё алкоголь...
Но его слова были ей слишком понятны. Никто бы не смог понять их лучше.
Она залпом допила остатки коньяка.
Владислав помог Анне подняться и дойти до кровати. Под его рукой она ощущала себя почти невесомой, словно её тело принадлежало кому-то другому. Сонливость накатывала, но вместе с ней приходило странное, томительное ощущение — будто всё происходящее вокруг не совсем реально.
Словно по волшебству, свет в комнате мягко погас. Полумрак сделал помещение ещё роскошнее и чуждой, чем прежде. Лунный отблеск скользнул по лицу Владислава, и Анна вдруг увидела не усталого, морщинистого мужчину, а молодого — сильного и опасного. Лёгкая, почти насмешливая улыбка играла на его губах. Анна, не отдавая себе отчёта, дотронулась до его лица.
— С каких пор ты выглядишь так молодо? — выпалила она, не в силах сдержать любопытство.
— Я всегда так выглядел, — тихо ответил Владислав, подсаживаясь рядом. — Просто каждый видит во мне того, кого хочет видеть.
Анна вгляделась в его лицо. Морщины исчезли, и на неё смотрели два чёрных, пронзительных глаза. Только седые волосы ещё напоминали о возрасте, но и они сейчас казались то серебристыми, то угольно-чёрными в лунном свете.
— Когда я увидела тебя впервые, я… упала в обморок, — призналась она, не отрывая взгляда.
— Это произошло из-за меня? — спросил Владислав, склонив голову с лёгким интересом.
— Да. Я тебя испугалась. Твои глаза… они… я уже видела их раньше, — Анна запнулась, не находя слов.
Владислав улыбнулся чуть грустнее, его взгляд стал ещё глубже.
— Думаю, наши чувства похожи, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Когда я увидел тебя, мне показалось, что ты — та, кого я давно забыл.
— Ты так похож… на него… — прошептала Анна, затуманенным взглядом глядя в его лицо.
— На кого же? — с любопытством спросил Владислав.
— На хозяина этого замка, — сказала она, и Владислав вдруг тихо, почти жутко рассмеялся.
— Думаю, завтра тебе будет крайне неловко и стыдно, — сказал он, аккуратно укладывая её на кровать. — Поэтому пора ложиться спать.
— Завтра мне будет очень больно, — перебила его Анна. — Но лучше, чтобы было неловко и стыдно.
Она резко схватила его за воротник и притянула к себе.
— Я тебя не боюсь. И я не сбегу, — выдохнула она.
Владислав, похоже, не ожидал её порыва, но не сопротивлялся. Его рука легла ей на плечо — осторожно, будто он боялся спугнуть это хрупкое мгновение. Анна ощущала под пальцами шершавую, прохладную ткань его рубашки, чувствовала биение его сердца. Он был живой. Не призрак, не мертвец, а мужчина — настоящий, тёплый.
Когда их губы встретились, мир вокруг будто растворился. Не стало ни замка, ни комнаты, ни лунного света за окном — остались только двое, она и он. Поцелуй был неожиданно горячим, властным, но не требовательным. В нём не было спешки, только глубокая, сдерживаемая жажда, будто они оба ждали этого много лет. Его губы были поначалу прохладными, но с каждым мгновением становились всё теплее, впитывая её жар.