Это их смерть разбудила мою силу? Силу… кровавого бога? — мысль пронзает голову, причиняя острую боль. Теперь она знает, что тогда случилось, и почему выжила только она.
Но знание не приносит облегчения. Анна кричит — и с этим криком вырывается новая волна огня: неуправляемая, яростная, беспощадная. Всё, что было внутри фабрики — люди в других комнатах, органы, которые успели извлечь, — исчезает в пламени, превращается в пепел.
Фабрика тонет в огне. Стены рушатся, потолок оседает, всё поглощает безумная стихия. Анна стоит в самом центре этого ада и не чувствует ни боли, ни страха. Только пустоту. Только одиночество.
*
Наутро пожарные— разбирают дымящиеся завалы. В самом центре выжженного круга, там, где был эпицентр пожара, лежит девочка. На ней нет ни единого ожога, ни царапины. Она смотрит в небо широко раскрытыми, сухими глазами. В них нет ни слёз, ни жизни. Одна лишь пустота.
*
Анна резко проснулась. Сердце колотилось так, что казалось — вот-вот прорвёт грудную клетку. Она села, судорожно хватая воздух, и в панике огляделась по сторонам. Ей мерещилось, что в комнате ещё витает запах гари, жжёной кожи, чего-то обугленного, но через секунду реальность вернулась: мягкие простыни, чужая, но уютная спальня, обставленная в средневековом стиле...
Анна медленно вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках.
Сон… Но теперь она вспомнила всё. Девушка посмотрела на свои ладони. Значит, вот так проявляется её сила? Огонь… Почему-то ей казалось, что ведьма приготовила для неё ещё немало сюрпризов.
Анна с трудом перевела дыхание и уставилась в потолок. Комната Владислава… В памяти всплыл вчерашний вечер, и ей стало неловко. Однако послевкусие сна не позволяло поддаться романтическим мыслям.
Взгляд зацепился за стул, нарочито выставленный по центру комнаты. Анна неспешно встала и подошла ближе.
На стуле лежало зелёное бархатное платье, расшитое золотой нитью — невероятной красоты, словно сшитое по эскизам из её снов. К платью прилагались изящные кожаные туфли в тон, идеально подходящие по размеру. Рядом — великолепная маска, вышитая золотом и усыпанная драгоценными камнями, украшенная зелёными павлиньими перьями. У Анны было своё платье, но оно и близко не могло сравниться с этим подарком Владислава.
Собрав вещи, девушка покинула комнату и поспешила к себе в номер.
То, что происходило с Анной дальше, ощущалось, будто она плутала в густом тумане, наполненном собственными мыслями и отголосками недавних событий. Люди вокруг — мелькающие лица, приглушённые голоса — казались ей затянутыми дымкой, как будто существовали где-то за стеклянной перегородкой: неважные, не по-настоящему живые.
Артур Фрейджир, хозяин замка и давний друг Александра Викторовича, позаботился о каждой детали бала. Для студенток он вызвал лучших парикмахеров, чтобы те воссоздали причёски и макияж ушедшей эпохи. Анна едва сдерживала улыбку, листая старинный каталог с фотографиями — эти вычурные образы казались ей одновременно нелепыми и завораживающими.
Костюмы для бала тоже можно было взять напрокат: пёстрые шелка, кружево, бархат — но ни один не сравнялся с тем нарядом, что ждал Анну. Её платье было особенным, и она это знала.
За завтраком разговоры о бале наконец вытеснили мрачные воспоминания о событиях с цыганами. Студенты были словно околдованы: их глаза светились предвкушением, они перебивали друг друга, споря о деталях — кто с кем пойдёт, какую маску выберет. Анна, привычно устроившись у окна, не вмешивалась в эту суету. Она медленно пила крепкий чёрный кофе, наблюдая за происходящим словно со стороны. Лариса и профессор отсутствовали, и это не вызывало вопросов — им явно требовалось время, чтобы... прийти в себя после вчерашнего. Анну их отсутствие только радовало: сейчас ей совсем не хотелось думать о них.
Мысли её кружили вокруг другого человека — и собственных страхов. Воспоминания, пришедшие во сне, были слишком явными, чтобы считать их случайностью. Это была Фелиция. Она утверждала, что способна влиять на людей через сны, и сегодня снова явилась Анне — оставила после себя только тревогу и ощущение надвигающейся беды. Почему эта старая ведьма не могла сказать прямо, что от неё требуется? Внутри у Анны всё звенело от дурного предчувствия.
Время на подготовку к балу назначили на шестнадцать часов: два часа на причёску и макияж, потом — сам бал, официальное начало которого было в девятнадцать. Вроде бы времени с избытком, чтобы всё обдумать, но мысли упрямо не складывались в цельную картину.