Оправившись от шока, зажимая рану на шее дрожащей рукой, Анна бросилась в зал. То, что предстало перед её глазами, было кошмаром, из которого невозможно проснуться. По мраморному полу действительно текли реки крови — это не было преувеличением. Вампиры, иначе их не назовёшь, добивали последних выживших. Кто-то пытался спрятаться за безжизненными телами, кто-то молил о пощаде, но пощады не было. Анна ощущала, как внутри неё закипает ярость, как смерть каждого проникает в неё, наполняя её тело чужими душами. Она зажмурилась, и по телу разлился жар — от кончиков пальцев на ногах до самых корней волос.
Вдруг она увидела его. Владислав стоял напротив, метрах в десяти, не сводя с неё взгляда. За её спиной, на троне, по-прежнему восседала женщина в белых одеждах, с изысканно украшенной маской, попивая вино. На её губах играла жуткая, безумная улыбка — торжество, смешанное с предвкушением.
Сердце Анны пылало отчаянием и ненавистью. Сотни жизней были поглощены в этом зале, и она чувствовала их всех — их смерть клокотала в её венах, как расплавленный металл. Теперь она была готова.
«Всех до тла», — прозвучал в голове голос, тяжёлый, как раскат грома. Воздух вокруг сгустился, стал вязким, электризованным.
Один из вампиров бросился к ней, разинув пасть, предвкушая лёгкую жертву. Но Анна, встретив его взглядом, словно пронзила его насквозь. Этого оказалось достаточно: он вспыхнул, как сухая трава на ветру, и его нечеловеческий крик боли и ужаса разнёсся по залу, перекрывая все другие звуки.
Лицо женщины на троне застыло в маске ужаса — она не верила глазам, не ожидала, что смертная способна на подобное. Даже Владислав замер, потеряв на мгновение уверенность, в его взгляде промелькнули растерянность и тревога. Но он быстро пришёл в себя, ринулся к Анне — спасать или уничтожать, она не знала. Анна попыталась повторить свой трюк , но на этот раз не получилось. Тогда внутри неё вспыхнула память — отчаянный момент на заброшенной фабрике, когда всё обратилось в пепел.
Жар вырвался из её тела, неудержимый, всепоглощающий — как само возмездие. Пламя взметнулось под своды, накатываясь на стены, потолок, пол, превращая зал в бушующий океан огня. Стёкла окон лопались с оглушительным треском, разлетаясь дождём осколков. Декорации, маски, ткани — всё горело, плавилось, исчезало. Никто не мог выжить в этом пламени: ни люди, ни вампиры, ни сама Анна. Она чувствовала, как растворяется в огне, как её руки становятся частью пламени, как тело исчезает, рассыпаясь в пепел вместе с сотнями других.
Такой ли конец ей был уготован? Пожалуй, да. Всё, что началось в этом проклятом замке, должно было закончиться здесь. Она так и не поняла до конца своей роли — не знала, кого должна была спасти. Наоборот, добила всех, кто имел хоть призрачный шанс на спасение. И всё же, вместе с невинными, погибла и нежить, а значит, какие бы кровавые планы ни строили эти твари, она их разрушила. Умирать оказалось не так трудно, не так мучительно, как казалось. В этом огне было что-то освобождающее.
В последних мыслях она прощалась с Ларисой и Александром. К Саше она не чувствовала вражды — вспомнила, как впервые заметила перемены в нём после укуса в пещере. Скорее всего, Владислав с самого начала манипулировал им, отдалял от неё, чтобы проще управлять ситуацией. Ну и тиран… что за абьюзер, мелькнуло с горькой усмешкой.
Но вдруг Анну охватило странное ощущение: слишком долго она горит в этом огне, слишком долго не чувствует боли. Вместо жара вдруг пришёл леденящий холод, проникающий до самых костей. Она приоткрыла глаза — вокруг простиралась кромешная тьма и невесомость, словно она парила в чёрной воде.
Попробовала вдохнуть — изо рта вырвались пузыри, взметнулись вверх, к едва заметному, призрачному свету. Она действительно была под водой… Паника пронзила её, но сознание цеплялось за одну-единственную мысль: нужно плыть к свету, к воздуху, наверх. Анна гребла из последних сил, чувствуя, как с каждым движением воздуха в лёгких становилось всё меньше, а тело ныло от нехватки кислорода.
Вот-вот она достигла поверхности — и вдруг перед ней возникла новая преграда: толстый слой льда. Анна забарабанила по нему ладонями, царапала ногтями — но лёд не поддавался. Воздуха почти не осталось. На грани помутнения в голове вспыхнула ироничная мысль: «Планировала сгореть, а утонула…» В этот миг, в зыбкой полосе между жизнью и смертью, над ней мелькнула чья-то тень.