— История с Фьет-Лао закончилась тем, что Вьен Шу его оболгала. Сказала, что он пытался взять ее силой, наставила себе синяков, порвала одежду.
— Зачем?! — ахнула я.
— Затем, что соблазнить его ей так и не удалось. Затем, что несмотря на все ее ухищрения, он смотрел исключительно на Сюин. Разумеется, его оправдания не стали даже слушать, и приговорили к наказанию плетьми. Фактически, к смертной казни, потому что столько ударов, сколько предписали ему, простому человеку вынести не под силу.
Эрик шагнул ближе и мягко провел по моим плечам. Противиться этому не было никаких сил, и когда я расслабилась, он снова взял мои руки в свои. Наверное, даже если бы я очень хотела разозлиться на него за такое «лестное» сравнение, сейчас уже не смогла бы.
— В Иньфае существует традиция, что любой из семьи провинившегося может взять его вину на себя. Таким образом наказание переходит на него, а провинившийся обязан на нем присутствовать. Я стал его названым братом и принял его наказание.
Во мне снова не осталось слов. Единственный вопрос, который я никак не могла поймать, крутился где-то в сознании, но постоянно ускользал.
— Вот и вся история.
— Ты же мог умереть! — вырвалось, наконец, у меня.
Не совсем вопрос.
Но ужас от осознания того, что ему пришлось пережить, обрушился на меня с немыслимой силой.
Наказание плетьми?!
— Мое обучение и путешествие по Иньфаю все равно подходило к концу, я собирался возвращаться в Вэлею, где меня особо никто не ждал. Так что вряд ли сей прискорбный факт кого-то расстроил бы.
— Эрик!
— Кроме того, мне было интересно, сколько я смогу выдержать…
Я вырвалась из его рук и сердито уставилась на него.
— Скажи, что ты сейчас пошутил.
— Ладно, это была дурацкая шутка. Мне просто захотелось это сделать, Шарлотта. Тхай-Лао без брата тоже не стало бы жизни. Они близнецы, и один без другого превратился бы в тень.
Я вздрогнула.
— На самом деле у меня было гораздо больше шансов, чем у Фьет-Лао. Или у его брата, который собирался взять вину на себя. Я маг, Шарлотта, не забывай.
Маг… не маг…
Я чувствовала, что по щекам снова текут слезы, и ничего не могла с этим поделать.
— Ты… ты… сумасшедший!
— Не то слово, — Эрик коснулся пальцами моих щек, стирая слезы. — А ты все время плачешь рядом со мной.
— Не все время, — всхлипнула я. — Иногда я еще краснею.
— Даже не знаю, что ты делаешь чаще.
Улыбки в ответ на шутку не вышло. Мне хотелось что-нибудь разбить, чтобы не чувствовать той боли, которую ему пришлось пережить.
— Шарлотта, если ты будешь так отзываться на все, я не смогу тебе ничего рассказывать.
— Сможешь, — всхлипнула я. — Это просто… просто…
— Просто?
— Просто это же дико больно и…
— К тому моменту, когда я там оказался, у меня было несколько иное восприятие боли.
От такого заявления я даже плакать перестала.
— То есть?
— То есть я ее чувствовал, но умел от нее отгораживаться.
— Разве от такого можно отгородиться?
— Можно, — он кивнул. — Иначе я бы не научился ходить по углям.
— Ходить по углям? — я глубоко вздохнула. — А что ты еще умеешь?
— Например, я могу сделать так.
Эрик чуть отступил, и на одной ладони у него вспыхнули изумрудные искры, на другой полыхнула золотая дымка. Прежде чем я успела что-то сказать, он свел их вместе, и антимагия поглотила зеленоватое свечение без остатка.
Только сейчас я вспомнила о золотой мгле.
И о том, с чего начался наш разговор.
— Если дело не в шрамах, тогда… почему ты не хотел рядом со мной раздеваться?
Затаила дыхание, глядя на него.
— Вообще-то, Шарлотта, в этом нет никакой тайны.
— Нет?
— Нет. После отцовских экспериментов с магией у меня повышенная чувствительность к прикосновениям. То, что ты ощущаешь, как легкое касание, я чувствую в десять раз острее.
Ничего себе, никакой тайны.
Разом вспомнились и перчатки, которые он рядом со мной поначалу почти не снимал, и глухие одежды. Да, пожалуй, теперь я понимала все.
— Поэтому я никому не позволяю до себя дотрагиваться с самого детства. Точнее, не позволял. До тебя.
— Даже Камилле?
Эрик улыбнулся.
— Ревнуешь?
— Вот еще, — хмыкнула я.
И сделала вид, что смотрю на мисс Дженни, хотя мне невыносимо хотелось, чтобы он ответил.
— Даже Камилле, — Эрик положил руки на мои плечи, но я по-прежнему на него не смотрела. — Шарлотта, у нас с Камиллой ничего не было.
— Ничего?
Все-таки повернулась к нему.