Бледный, осунувшийся, тем не менее он сейчас сидел рядом со мной.
— Лотте, — повторил он, но тут же исправился. — Шарлотта…
Я смотрела на него и не могла наглядеться. То странное чувство, когда внутри все дрожит от напряжения, а тишина кажется невыносимо, мучительно долгой. Когда хочется обнять его, впитывая биение сердца и окунуться в эту родную нежность. Когда все остальное неважно лишь только потому, что он жив, мы оба — живы, и это и есть самое настоящее счастье.
— Мне так много нужно тебе объяснить, — хрипло произнес он. Потянулся к стоявшему на тумбочке графину с водой, но передумал, лишь глубже подался в придвинутое к кровати кресло. — Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, — ответила я.
Хотя вряд ли могла передать этим коротким словом то, что сейчас чувствовала.
— Я и Камилла… Мой брат не знал, о чем говорит. Мы разведены, и…
— Замолчи, — прошептала я.
Сдавленно, потому что мне снова не хватало воздуха. Эрик осекся и растерянно посмотрел на меня, так, как мог бы смотреть мальчишка, которого отчитывала строгая гувернантка.
Всевидящий, ну и мысли у меня…
— Я чуть не потеряла тебя, — произнесла еле слышно. — Я чуть тебя не потеряла, Эрик!
Я почувствовала, что руки у меня дрожат.
И губы тоже.
В общем-то, дрожать им было не положено, ведь все самое страшное осталось позади, но они дрожали. Напряжение, лопнувшее внутри невидимой струной, отпустило, и меня затрясло. Не знаю, кто из нас первый рванулся вперед, но я утонула в его объятиях раньше, чем успела вздохнуть. В родных и самые близких объятиях, в руках Эрика, который прижимал меня к себе крепко и в то же время бережно.
Эрик наклонился ко мне, и я потянулась губами к его губам, принимая наш первый поцелуй, падая в него, как в пропасть, чтобы взлететь. Он целовал мои губы, лицо, собирая со щек горячие слезы, а они все текли, текли и текли — безостановочно. Горячие, очищающие, светлые, как самая искренняя радость. Я отвечала ему, скользя ладонями по сильным рукам, по плечам, по груди. Прижалась крепче, вплетая пальцы в его волосы, судорожно вдыхая — рывком.
Воздух ворвался в легкие, и я засмеялась.
Прямо ему в губы. Смеялась и плакала, глядя в сверкающие глаза, повторяя сквозь короткие поцелуи, на выдохе:
— Я люблю тебя. Люблю… люблю…
— Лотте, — тихо произнес он, на миг еще крепче прижимая меня к себе. — Моя солнечная… светлая… я тебя не достоин…
Последние слова и вовсе прозвучали глухо, болезненно, сдавленно.
Я отстранилась, гневно сверкнула глазами.
— Эрик, — выдохнула я. — Еще раз услышу такое — выпорю!
Слова сами сорвались с губ, остановить их я не смогла, а вот он остановился. Вскинул брови:
— Шарлотта! Ты, кажется, была против такого воспитательного процесса?
— Ради тебя сделаю исключение, — я глубоко вздохнула.
А потом мы оба расхохотались. Это больше напоминало безумие, и может статься, так оно и было, но мы хохотали до слез. Эрик все еще прижимал меня к себе, и сквозь это безудержное веселье прорвалась первая осознанная мысль: где мы? Эта спальня мне определенно не знакома. И вторая — его волосы больше не отливали серебром, ледяная прядь исчезла. Последнее поразило меня настолько, что я даже смеяться перестала. Скользнула кончиками пальцев по густым светло-каштановым волосам, перебирая их.
— А…
— Это твоя заслуга, Лотте, — он перехватил мою руку и поднес к губам, мягко целуя.
Так нежно, что внутри что-то дрогнуло.
Снова.
Впрочем, ответить мне времени не дали: скрипнула дверь и вошел высокий, лысеющий мужчина с саквояжем. Целитель в нем угадывался сразу, то ли по тому, как сосредоточенно он нахмурился, увидев меня в объятиях Эрика, то ли по звону склянок, когда саквояж приземлился на тумбочку, потеснив графин.
— Месье Эльгер, — он поджал губы. — Я разрешил вам находиться здесь с тем условием, что вы не будете злоупотреблять эмоциями. Любыми. Несмотря на то, что основная угроза вашей жизни миновала, я должен убедиться, что не будет никаких побочных эффектов, а эмоции могут спровоцировать осложнения.
— Сколько себя помню, все говорят мне, что эмоции могут спровоцировать осложнения, — Эрик не спешил меня отпускать. — Но никто не говорил, что любовь исцеляет.
— Очень мило, — сухо произнес мужчина. — Но вам в любом случае лучше вернуться в постель. Сейчас, пока вы полностью не восстановились. Вы прекрасно знаете, что мисс Руа ничего не угрожает. Магическое опустошение, которого я опасался изначально, обошло вашу будущую супругу стороной, так что…