Совсем чуть-чуть не успел.
Эрик, словно почувствовав мои мысли, мягко привлек к себе и заглянул в глаза, словно спрашивая: «Все хорошо?»
«Все хорошо», — так же безмолвно ответила я.
— Влюбленные, пойдемте к столу, — хмыкнула Тереза. — Пока еда не остыла. Не знаю, кому как, но лично мне холодное утиное рагу с апельсиновым соусом напоминает листья папоротника под паутиной с лимонными корками.
Каковы на вкус листья папоротника под паутиной с лимонными корками, я так и не узнала, потому что когда Тхай-Лао снял крышку, все еще было горячим.
Подумать только, как все может измениться в одну минуту. Прошлой осенью в это время я размышляла, как мне собрать денег на новое пальто, а вечера проводила в компании «Девушки» и мисс Дженни, сейчас же я в кругу семьи, рядом с любимым мужчиной, от которого жду ребенка. По нашим подсчетам, Эрика или Рауль должны были появиться на свет во второй половине сентября, а значит, ждать осталось совсем немного. Эти мысли наполняли меня теплой, уютной радостью, заставляя улыбаться невпопад.
Вот как сейчас.
Поймала взгляд Терезы: привычно тяжелый, задумчивый, и улыбаться перестала. Она очень привязана к семье, и, вероятно, сильно переживает за брата. Увы, тут я ничем помочь не могла, его светлость де Мортен отвечает за свои поступки сам. То, что он поверил лорду Фраю и графу Вудворду, нажаловавшемуся на то, что Эрик сломал ему руку и якобы обещал убить, это его ошибка. Конечно, немалую роль здесь сыграли и показания Ирвина, представившего Эрика чуть ли не злом во плоти. Ирвин, пожалуй, был единственным, с кем я так и не захотела встретиться перед отъездом. Не могла его простить, как ни старалась: за ложь, за лицемерие, за то, что использовал нашу детскую дружбу, чтобы подобраться к Эрику и вручил мне ленту, ставшую артефактом-передатчиком.
Единственное, что я сделала — это заглянула к Эби, попрощаться и справиться о его здоровье. Он достаточно тяжело пережил удар золотой мглой, и, насколько мне было известно, лишился магии. Кухарка рассказала, что Ирвин сейчас в приступах беспросветной злобы и когда появляется у отца, постоянно на всех срывается: так, что даже горничные ходят по стенке. Больше я расспрашивать не стала, а вот с Эби мы расстались очень тепло, обещали друг другу писать, и обещание сдержали. Впрочем, Эби я отправляла не только письма, но и немного денег, чтобы та по возможности заглядывала к миссис Клайз и помогала ей по хозяйству.
— … в Тритт, — донеслось до меня.
Я вернулась из собственных мыслей, растерянно заморгала, и Эрик наклонился ко мне:
— Тереза ездила в Тритт, — произнес негромко.
— Эрик, я все слышу.
— На слух ты точно никогда не жаловалась, — усмехнулся он.
Тереза приподняла бровь.
— В Тритт? — удивилась я. — Зачем?
— Изучала все, что смогла найти про агольдэров.
По спине пробежал холодок.
— Но ведь…
— Да, этот отбыл куда положено, — отмахнулась Тереза.
— Просто моя жена не может спать спокойно, зная, что упускает что-то по некромагии, — поддел Анри.
— А мой муж бывает дома по большим праздникам, но я ему об этом не напоминаю, — заметила она.
— Это называется: не напоминаю?
Тереза очаровательно улыбнулась.
— Так что там с агольдэрами? — спросила я.
Она взглянула на Миралинду, но потом нехотя произнесла:
— Если бы Анри отпустил меня сразу, всего этого могло бы и не быть.
— Если бы де Мортен не навешал на порталы ловушек, всего этого могло бы и не быть. До сих пор вспоминаю каждый фут каждого коридора.
Открывать порталы способны только те, кто обладает магией искажений, поэтому помощь в оранжерею пришла гораздо позже. Тем не менее сейчас мне не хотелось об этом вспоминать.
— Давайте не будем ворошить прошлое, — предложила я.
— Как здорово, что есть женщины, которые умеют прошлое отпускать, — коротко улыбнулся Анри.
И дернулся.
Судя по всему, Тереза пнула его под столом.
— Агольдэры, — напомнил Эрик.
— Агольдэры способны не только захватывать тела, они способны развивать сознание и обучаться, как люди, — сказала графиня. — Разумеется, если создать им изначальные условия и предоставить возможность набрать силу. Иными словами, Аддингтон сумел все это провернуть — собрать осколки с твоей кровью для поиска, выкрасть часы, залезть в того бродягу, который на тебя напал, а после и подчинить Лавинию, которой изначально избегал, потому что она могла его узнать, исключительно потому, что ему удалось полностью восстановить знания. Вопрос в том, как… Даже лорд Адриан лишь частично осознавал происходящее, что касается агольдэров, обычно они ведомы исключительно своей ненавистью. Видимо, Аддингтон изначально нашел способ сохранить память на случай скоропостижной кончины.