Она взвилась из кресла стремительным вихрем.
— Анри, пригласи сюда близнецов.
Они с братом поднялись одновременно, но тяжелый взгляд Анри сейчас его мало беспокоил.
— Анри, пожалуйста.
Стоило ему выйти, Тереза прошлась по кабинету.
От окна к двери и обратно, после чего вернулась и резко опустилась в кресло, сосредоточенно глядя прямо перед собой.
— Кто такой агольдэр, Тереза?
— В Темные времена один некромаг экспериментировал с призраками. Он пытался напитать их тьмой, чтобы посмотреть, насколько дольше они продержатся, и можно ли из них сделать слуг, как из кукол-зомби. Большинство экспериментов ни к чему не привели, часть призраков была уничтожена за счет перенасыщения смертью, часть остались в прежнем состоянии, но одно существо выжило. Если можно так выразиться. Лучиано Агольдэр создал монстра, который способен был воздействовать на людей и на материальный мир, вот только ему он не подчинялся. Существо убило помощников некромага, вырвалось на свободу и выпило всех жителей деревушки, которая располагалась поблизости. Сознания в нем не было, только жажда насыщения, и когда Агольдэр попытался его развеять, у него ничего не вышло: тот был уже слишком силен. Он уничтожил свое создание с помощью глубинной тьмы, раскрыв воронку и вливая в безумного монстра смерть. До той минуты, пока она не превратила его в тлен.
— Неужели были еще попытки?
— Безумцев в мире много, но столь сильного больше не удалось создать никому.
— Каким образом Аддингтон им стал?
Тереза помедлила.
— Прежде чем сказать точно, мне нужно кое-что узнать.
Эрик опустился в кресло вслед за ней.
— Что вообще представляет из себя агольдэр?
— Это существо, застывшее между жизнью и смертью. Оно никогда не обретет материальную форму, но способно двигать предметы, способно набрасываться на людей и тянуть из них жизнь. Чтобы самому стать сильнее.
— Это все, что ты о них знаешь?
— Да. Агольдэры мало изучены, потому что их создание было запрещено во все времена и каралось смертной казнью.
— Но все-таки их создавали. Значит, информацию о них найти можно.
— Разве что в Тритте. В Маэлонском Фонде Знаний, — Тереза кивнула.
Да, если чего-то нет в самой огромной магической библиотеке мира, этого нет нигде.
— На него не сработали сигнальные артефакты.
— Потому что оно не принадлежит ни нашему миру, ни миру мертвых. Не зря это существо называют монстром. В нем нет ни капли магии, ни капли человечности, только бесконечная пустота, требующая насыщения.
— Ну и мерзость.
— Не то слово.
Они замолчали.
Сейчас Эрик изучал Терезу открыто и не таясь, не видел в этом необходимости. Возраст не коснулся ее лица, разве что в уголках глаз собрались крохотные морщинки. Платье кремового оттенка, украшенное вязью узоров в сплетении черного и серебра мягко облегало фигуру. Волосы цвета крепкого кофе, чуть присобранные на затылке, крупными волнами обрамляли узкое лицо, даже серебряные пряди в них (печать Глубинной Тьмы, плата за его спасение, соединившая их навсегда) согревались под теплым светом ламп.
— Ты снял маску.
Ее устами это прозвучало неожиданно.
— Надо же, хоть кто-то это заметил.
— Эрик, хватит. Здесь у тебя врагов нет.
— Ты уверена?
Пристальный взгляд, взгляд в упор: глаза в глаза.
— Уверена.
— Хорошо, если так.
Молчание давило, поэтому на этот раз он заговорил первым:
— Откуда ты знаешь про маску, Леди…
— Не называй меня так.
— А как мне тебя называть?
— Можно просто по имени. У меня есть имя, Эрик.
— Ты спрашивала обо мне, Тереза?
Она почему-то помедлила, и момент был упущен. Вслед за Анри в кабинет вошли двое мальчишек. Похожие, как две капли воды, внешность де Ларне в кои-то веки перебила внешность Биго. Хотя как сказать: несмотря на волосы насыщенного медового цвета, глаза были темными, как ночь. Совсем как у Терезы, возможно, даже глубже. Несмотря на юность, сыновья де Ларне уже были высокими, напрочь лишенными юношеской угловатости. Сразу видно, что проводят много времени на тренировках, причем упражняются не только в магии. Анри наверняка гоняет их так, что мало не покажется.
Взгляды близнецов скрестились на нем, жесткие и внимательные: судя по всему, брат его уже представил.
— Добрый вечер, — тем не менее произнес он.
— Добрый вечер, — сухо поздоровался тот, что справа.