Глаза его сверкнули так, что я с трудом подавила желание отпрянуть.
— Ты меня боишься, Шарлотта? — негромко спросил он.
— Нет.
— Тогда почему ты так смотришь сейчас? — Эрик провел пальцами по моей щеке, но в глазах застыло что-то такое… жутковато-отчаянное, что мне стало не по себе.
Всевидящий! Что мы творим?
Перехватила его руку, но отнимать от щеки не стала.
— Если это настолько серьезно, я перееду, — сказала негромко.
— Только поэтому?
— Нет. Потому что ты меня попросил, — заглянула ему в глаза. — Я знаю, что ты хочешь меня защитить, но для меня очень важно, чтобы ты меня спрашивал, понимаешь? Очень важно, чтобы ты спрашивал, что важно для меня.
— И что же для тебя важно?
— Моя репутация, — сказала тихо. — Не в глазах общества или других людей. В моих собственных. И в твоих тоже. Важно, кем меня видишь ты, и кем себя вижу я.
Он молчал долго, а потом привлек меня к себе.
— Я совсем забыл, какая ты у меня маленькая.
Ну ничего себе!
— Я не маленькая, — попыталась вывернуться из его рук.
— Ты не просто маленькая, ты совсем ребенок, Лотте.
— Как ты меня назвал?!
— Лотте. Так твое имя сокращали бы в Вэлее. Тебе нравится?
Он спрашивает, нравится ли мне?
— Необычно, — призналась я. — Наверное, да.
— Тогда я буду звать тебя Лотте. Чем ты занималась, пока меня не было?
— Магией… в основном, — я улыбнулась. — На улице было холодно, поэтому выходить совсем не хотелось.
Не считая поездки к миссис Клайз (кстати, мы с ней очень мило пообщались под пирог, я помогла ей убраться, потому что у нее разболелась спина, и оставила свой адрес, если вдруг что-нибудь понадобится), я в основном бывала только на работе и дома. Ну, еще в субботу выбралась в парк, чтобы хоть немного прогуляться, и на железнодорожный вокзал, чтобы посмотреть расписание.
— Настолько холодно?
— Да. Сейчас уже гораздо теплее…
Эрик опустил глаза и неожиданно нахмурился: так резко и темно, что я невольно проследила его взгляд. И быстро дернула подол вниз, прикрывая залатанные ботинки.
— Тебе нужна новая обувь. И одежда.
— Мне вполне достаточно этой…
Он посмотрел так, что мне захотелось спрятаться под сиденье.
— Тебе. Недостаточно. Этой. И если я еще раз узнаю, что ты мерзнешь и молчишь…
— Вовсе я не мерзну, — поспешила перевести тему. — Сюин делает потрясающий чай с травами, согревающий.
— Согревающий?! — прорычал Эрик, резко дернув мою юбку наверх. — Это что, домашние тапочки?
— Это ботинки, — обиделась я.
— Ботинки… — процедил он.
Но поймал мой взгляд и продолжать не стал, я же поспешила вернуться к погоде, только с другой стороны.
— В Вэлее не так холодно, да? — и незаметно потянула юбку вниз.
Снова.
— В Вэлее куда теплее, чем здесь.
— Говорят, что на Севере, на границе с Загорьем, еще холоднее, — заметила невинно.
— Разве что там, — буркнул Эрик.
— А эта женщина… к которой ты ездил, чтобы спросить по поводу призрака — кто она?
— Жена моего брата.
Короткий ответ и резкость его голоса заставили меня вздрогнуть. А потом я вспомнила, что он говорил про свою семью, и мне стало не по себе. Настолько не по себе, что захотелось забрать свой вопрос обратно, потому что лицо его снова стало чужим и жестким, как маска. Из оцепенения меня вывел скрежет за окном и зычный голос извозчика:
— Приехали!
Глава 14
— Разумеется, ты будешь спать в моей комнате. Иначе какой смысл было просить тебя переехать?
Смысла действительно не было: в этом особняке в Дэрнсе даже соседние комнаты достаточно далеки друг от друга, можно кричать и не дозваться. Сегодня я полдня думала о призраке, который пьет человеческую силу и которому очень понравилась моя магия жизни, а еще полдня о том, что мне придется переехать к Эрику. Что я буду жить в его доме, и что для него это всего лишь вынужденная мера, потому что он хочет меня защитить. Но ведь и для меня это вынужденная мера, не так ли?
— О чем ты снова думаешь, Лотте?
Я вздрогнула и обернулась: Эрик расставлял, а точнее, «разгонял» книги по полкам с помощью левитации. Это имя его устами звучало дерзко, непривычно и провокационно. Гораздо проще было, когда он называл меня Шарлотта, проще и спокойнее, вот только рядом с ним спокойно не бывает никогда. Или бывает?
— О том, как быстро все в моей жизни меняется, — заметила я.