А она бросила холодно, почти шепотом, но достаточно громко, чтобы я услышал:
— У вас это… поразительный диссонанс. С виду — ядерный апокалипсис на ножках, а прижимаете ребёнка, как плюшевого мишку из витрины "Детского мира".
Голос хлёсткий, с ядом на кончике. Даже не смотрит на меня — просто бросает фразу в воздух, как лезвие.
Я не ответил.
Но уголок губ предательски дрогнул. На долю секунды. Почти незаметно — но достаточно, чтобы я сам себя за это мысленно чертыхнул.
Мы ехали молча, машина двигалась плавно, но мне не казалось, что это было быстро. Напротив сидела Аэль, прижалась к дверце, лбом уперлась в стекло, глаза закрыты, как будто пыталась избавиться от всего, что происходило вокруг. Не знаю, что она видела в этом стекле. Может, свою судьбу. Или просто искала в нем какое-то спасение от реальности, которую ей не удастся пережить так просто.
Её волосы растрепались, и теперь они скрывали её лицо. Тёмно-русые пряди падали на плечи и придавали ей вид человека, который больше не хотел быть здесь, не хотел быть частью того, что происходило. Я наблюдал за ней, изучая её, но мысли были не о ней. Их не было. Моё внимание сосредоточено на другом — на том, что теперь делать с этой ситуацией.
Она сказала почти ничего. Черная машина, лысый мужик — вот и всё. Паника сожрала её мозг, и теперь она не могла даже вспомнить, что происходило с ней несколько минут назад. Но ей хватит одного взгляда, чтобы опознать этого ублюдка, если встретит его снова. Это я знал точно. Она была напугана, но не совсем сломлена. Она всё помнила, даже если не могла собрать все детали. В такой ситуации каждый малейший штрих может быть полезен.
Я не знаю, что в ней меня привлекло — её смелость, несмотря на страх, или её нежелание сдаваться, несмотря на то, что ей было страшно как никогда. На её месте многие бы уже вели себя по-другому. Но Аэль? Она была в отчаянии, но не сломалась. Я не собирался её недооценивать. Но и не собирался прощать ей её участие в этом. Моя семья — это то, что я должен защищать. А эта девчонка была теперь частью того, что заставило меня действовать.
Тихо, без каких-либо эмоций, я отдал приказ своим людям о том, чтобы они проработали её, узнали все, что можно, и выставили слежку за ней. Я не доверял ей. И не буду. Она слишком много знает, слишком много видела. И, если честно, я до конца не знал, что она на самом деле собой представляет. У неё есть своя история, и мне нужно выяснить, что она скрывает. Так или иначе, я никогда не допущу, чтобы кто-то вмешивался в мои дела.
Что касается тех, кто посягнул на мою семью — я сделаю так, чтобы они забыли, как дышать. Это не просто угроза. Я знал, что они поплатятся за это. И я буду заставлять их платить до последнего вздоха. Это не просто месть. Это стратегия. Проблемы, которые я решаю, должны исчезать без следа. Без всяких шансов.
Сейчас же… я наблюдал за ней. Она даже не заметила, как её тело вздрагивало от того, что её пульс начинал замедляться, а адреналин уходил. Это была не просто усталость. Это был страх. Страх за свою жизнь, страх перед тем, что её могут заставить стать частью чего-то, что она уже не сможет остановить. Не ее ошибки. Но её выбор. И в этом мне предстояло разобраться. Что бы она не решила, я найду способ использовать её.
В кабинете пахана было темно, лишь тусклый свет настольной лампы бросал тени на лица собравшихся. Мы все сидели за массивным столом: Пахан, Кирил, Влад, Дмитрий, и я. Атмосфера была напряжённой, тяжёлой. Виски в бокалах уже не приносил ни облегчения, ни удовольствия. Каждый из нас был поглощён своими мыслями, только звяканье стекла нарушало тишину.
Пахан сидел в конце стола, его серые глаза были холодными, как лёд, его руки сжали бокал так, будто он собирался раздавить его. Я наблюдал за этим, понимая, что он на грани. Ему не хватало информации, и его ярость была как буря, готовая обрушиться на нас. Кирил стоял рядом, и его нервный взгляд выдавил из него несколько слов, прежде чем он снова притих.
– Кто, чёрт возьми, это сделал? — Пахан прорвался через тишину, его голос был полон ярости. Он резко поставил бокал на стол, его взгляд обжигал всё вокруг. — Кто посмел посягнуть на мою семью?
Я не мог сказать ничего. Мы все молчали, потому что никто не знал. И это было страшнее всего — мы не могли понять, кто решился на такой шаг.
Дмитрий, всегда спокойный, пожал плечами и предложил:
– Серовы? Они не могут действовать так открыто. Мы всё равно держим их под контролем.
– Точно, — произнес я, не отрывая взгляда от бокала. — Но это не случайность. Мы не могли не заметить. Кто-то из них точно замешан, но пока никаких доказательств.