Алекс стоял рядом с ним. Перед тем как сделать шаг вперёд, он мельком посмотрел на меня. Всего на секунду. Но этого было достаточно.
Сердце сжалось. Холод пробежал по позвоночнику. Внутри всё сжалось в тугой узел, а кожа покрылась мурашками. Я не знала почему, но внезапно стало страшно. Очень. Будто сейчас произойдёт что-то, что навсегда изменит всё.
Сергей улыбнулся толпе, легко и уверенно, как человек, привыкший держать внимание сотен.
— Дорогие гости, — начал он с благожелательной интонацией, — я благодарен, что вы все пришли в наш дом. После событий прошлой недели, нам всем нужно было выдохнуть… и порадоваться жизни.
Толпа откликнулась легкими аплодисментами и одобрительным гулом.
— Сегодня я горд объявить, что в нашей семье наступила настоящая радость.
Слова, казалось, прозвучали в замедленной тишине. Моё сердце сорвалось и со звоном упало куда-то в желудок. Шум в ушах заглушил всё вокруг, даже собственное дыхание. Я не моргала, не дышала. Что это значит? Что происходит?
Алекс стоял рядом с отцом, неподвижный, будто из камня. Он не смотрел в мою сторону. Его лицо было спокойным, даже улыбающимся. Сергей Волконский с гордостью положил ладонь ему на плечо.
Сергей одобрительно хихикнул, крепче сжав плечо Алекса, словно подтверждая важность момента. Затем вновь обернулся к гостям:
— Я горд объявить сегодня, что мой сын, Александр Волконский, в скором времени сыграет свадьбу. Мы все ждали с замиранием сердца, когда же это случится… И вот, момент настал. — Он вытянул руку в сторону толпы. — Иди к нам, дорогая.
Толпа расступилась, и я почувствовала, как подломились мои колени. Воздух мгновенно стал густым, будто из него выкачали кислород. В глазах помутнело, и всё вокруг замедлилось, будто я смотрела на происходящее из глубины воды.
Слёзы хлынули без предупреждения, расплываясь по щекам, как предательские потоки, которые уже невозможно было сдержать. Мне казалось, я услышала звук собственного сердца — как оно раскололось, как куски осыпались внутри, со звоном ударяясь о рёбра и вонзаясь в живот. Оно не просто разбилось — оно разорвало меня изнутри.
Нет. Нет. Нет.
Он не мог.
Он бы не стал.
Я понимала, что дышать стало трудно. Пальцы холодели, а мир вокруг начинал исчезать, как если бы я оказалась в каком-то другом месте, где не было воздуха. Где было только это — острое, жгучее чувство, пронизывающее каждую клеточку моего тела. Я уже не могла различить, где кончается тело и начинается боль. Она росла, с каждым его движением, с каждым взглядом, который он бросал на неё.
Из толпы вышла Елена. Она сияла, и в её глазах были те самые искры, которых я так жаждала в глазах Алекса. Он взял её руку, привлек к себе, и в его глазах я увидела то, что не осмеливалась признать — любовь. Искреннюю, ту, которую я когда-то надеялась, что буду получать только я. Он смотрел на неё так, как раньше смотрел на меня. Так, как я думала, что буду всегда стоять в центре его вселенной.
Я не могла больше думать. Не могла больше слышать. Я только видела, как он надевает ей кольцо. Момент, в котором он в последний раз отрезал меня от себя. Кольцо, которое становилось символом моего собственного уничтожения. Мой мир, кажется, распался в этот момент. Он был разорван на тысячи маленьких частей, и каждая из этих частей остра, как нож. Он перерезал меня на куски. Моё сердце перестало биться, и на его месте был только космический вакуум. Пустота. Ощущение, что кто-то вырвал его прямо из груди, а оставшееся пространство заполнилось только болью. Нескончаемой. Поглощающе-невыносимой болью.
Это было не просто разочарование, не просто обида. Это была боль, от которой я готова была просто рухнуть и раствориться. Ты бы мог бы меня просто убить, и я бы почувствовала меньше боли, чем от того, что я сейчас переживаю. Казалось, что всё внутри меня распадается, будто стеклянные осколки моего сердца вонзаются в грудь, каждый раз, когда я вижу, как он целует её в лоб. Ласково. Как будто все его прикосновения стали для неё правом, а я осталась только воспоминанием. Не более чем ненужной тенью.
Я хотела кричать.....Ты что, не видишь, что я здесь? Ты не понимаешь, что я умираю внутри? Почему ты всё это делаешь? Ты всё разрушил. Ты сломал меня, но ты даже не заметил. Я — ничтго. Я не существую для тебя больше. Я не могу дышать, я не могу даже кричать. Тело — оно не моё. В этом месте, среди этих людей, я не была ничем. Ты заставил меня чувствовать, что я — ничтожество. Ты убил меня, медленно и мучительно, просто сделав её своей. В тот момент, когда ты надел кольцо на её палец, я чувствовала, как умираю. Но никто этого не заметил. Никто не мог услышать, как я умираю от боли, как осколки моего сердца прокалывают меня, разрывают всё внутри.