Но самое ужасное — что я не могла остановить себя от этой боли. Она стала частью меня. Я была просто наблюдателем, чувствуя, как тянет к самой бездне.
Я попятилась назад, не зная, куда иду, просто отталкиваясь от того, что было передо мной. Внутри всё крушилось, я не могла остановиться, не могла принять то, что произошло. Кто-то схватил меня за руку, и я застыла на мгновение. Это был Лазар. Я почувствовала, как его пальцы пытаются удержать меня, и его взгляд, полный вопросов и беспокойства, встретился с моим.
Он хотел что-то сказать. Я знала это, чувствовала, но слова не выходили. Он не мог понять. Я не могла объяснить. Я лишь прошептала, почти невольно: не надо , пожалуйста…. Эти слова, как тяжелые камни, вырвались из меня, но я не могла их забрать назад.
Не оборачиваясь, я развернулась и убежала, а мир вокруг стал неясным, как за туманом. Я пыталась скрыться от боли, от тех эмоций, что не отпускали меня. Но, к сожалению, я не могла убежать от всего того, что бушевало внутри меня. Эти чувства сжали грудь, не давая дышать. Они преследовали меня, как тени, и не было пути назад.
Глава 43
Аэль
Я бежала.
В темноту, вглубь сада, туда, где чаща была гуще, где никто не найдёт. Платье цеплялось за ветки, резало кожу на бёдрах, но я не останавливалась. Каблуки увязали в рыхлой земле, как будто сама земля хотела удержать меня. Тянуть назад. Прямо туда — где он стоял, держа за талию её. Где кольцо блестело на чужом пальце. Где он целовал в лоб, как когда-то меня.
Я сбросила туфли, как кандалы, скинула — одну, потом вторую. И побежала босиком, через мокрую траву, сквозь колючие кусты.
Дура. Дура. Дура.
Голова пульсировала от этих слов.
Я всего пару часов назад сказала ему, что люблю. После всего, что было, после всего, что он сделал со мной и для меня — я решилась. Я выдохнула это шёпотом, с трепетом, с сердцем на ладони. И он...
Он вышел перед всеми и выбрал её. Не меня. Не нас.
Её.
Я споткнулась, упала на колени, ладони вгрязь. Ладони в землю. Как будто пыталась схватиться за неё, удержать хоть что-то в этом мире, что не рушится. Но и земля дрожала подо мной. Всё дрожало.
Меня затрясло.
Грудь раздирало.
Слёзы били наружу, обжигали, как кислота.
И тогда, там, в тени деревьев, где только звёзды могли видеть, как я умираю внутри, я закричала.
Просто — закричала.
Так, как кричат те, кого предали.
Те, кто больше не верит.
Те, чьё сердце превратилось в груду осколков.
Мой голос разлетелся в саду, эхом, болью, пронизанной всем, что я не могла удержать. Это не был просто крик — это был выплеск души, которая больше не могла молчать.
Обняла себя за плечи, пытаясь удержать всё то, что клокотало и вырывалось наружу. Я раскачивалась, как сломанная кукла, тихо, почти незаметно.
Прохладный летний воздух вокруг становился морозным. Казалось, эта боль вытягивала из меня всё тепло, все силы, всю веру.
Слёзы текли сами по себе. Без рыданий. Без звука. Я даже не пыталась их вытирать. Просто сидела, укачивая себя, как будто могла этим утишить что-то внутри.
Чьи-то тёплые руки легли мне на плечи. Осторожно, почти трепетно.
Я вздрогнула, но не обернулась.
— Проклятье… детка, ты вся дрожишь, — голос прозвучал глухо, как будто из-под воды. Словно реальность стала вялой, вязкой, не до конца настоящей.
Я не издала ни звука. Не было сил. Даже шепота.
Что-то тёплое и тяжёлое накрыло мои плечи — наверное, пиджак.
Я не сопротивлялась. Не пыталась понять, кто это. Просто сидела, вцепившись в себя. Как будто могла не дать себе развалиться.
Я знала — он не Алекс.
И в этом было и облегчение, и новая боль.
Потому что если бы это был он…
Я бы закричала.
Или умерла.
Потом он опустился передо мной на колени.
Я почувствовала, как он осторожно прижимает меня к себе.
И в этот момент внутри меня что-то оборвалось. Последняя ниточка. Последняя защита.
Я зарыдала.
Не сдержанно. Не по-женски красиво. Не сдерживая звуков.
Эти рыдания были как приступ. Громкие, рваные, болезненные.
Мир трещал под их напором, и я будто захлебывалась собственной болью.
Грудь разрывала изнутри, щеки горели, слезы жгли кожу.
Я кричала в его грудь. Захлёбывалась рыданиями, пока не начала задыхаться.
А он… просто держал.
Просто гладил мои волосы.
— Шшшш… я с тобой, детка… — тихо, ровно, как якорь среди бури. — Я здесь.
Я даже не помню, сколько это длилось.
Когда всё выгорело внутри, как будто из меня вынули боль вместе с воздухом, я осталась просто пустой. Тихо дышала ему в шею, пока он всё ещё держал меня, тёплый, надёжный.