Я кивнул и сел напротив него.
— Так и есть… Это было на удивление продуманно и ловко.
— Продолжай.
— У меня было много времени, чтобы выйти на след, — спокойно продолжил он, развалившись в кресле, как будто это его грёбаный кабинет, а не мой дом. — Первое, что бросилось в глаза — финансы. У него всё шло через жопу последние пару лет. А вы, отказавшись от союза, добили остатки. Он тонул.
Я смотрел на него, хмурясь, не понимая, зачем он вообще это выкладывает. Семейная грязь, предательство, провалы — и всё это вываливает мне.
Он взмахнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи:
— О-о, ради бога, Алекс. Я не испытываю ни капли уважения к этому куску дерьма. И у меня на это свои причины.
Все мы ведём свои битвы, не так ли?
Он усмехнулся. Хищно. Криво. Слишком спокойно для человека, который должен был быть в земле.
Я рявкнул, не сдерживаясь:
— К делу. Меня не ебёт ваша семейная драма.
— Так вот, дальше интереснее, — протянул Стас, поигрывая пальцами на подлокотнике. — Когда начались налёты на ваши склады, я заметил крайне неожиданные пополнения на отцовском счету.
Он бросил на меня взгляд с плохо скрытым весельем:
— Прости, друг, меня не ебёт ваша война как таковая… но я задумался. Разве, потратив столько усилий на наёмных шакалов, его баланс не должен был уменьшаться?
Я выпрямился в кресле и кивнул.
— Я это подозревал. Скажи что-то новое, Стас. У нас не девичник со сказками.
Он засмеялся. В голос. Развалился ещё шире, как будто за нами не висят трупы, кровь и опасность, а идёт тупая светская беседа.
— С твоим нетерпением, не знаю, как ты вообще дождался своей коронации, чувак.
— К делу, — процедил я.
— Ладно, — протянул он вальяжно. — Я копал. И копал. Чтобы понять, кто этот ублюдок, который спонсирует моего папашу.
И ты не поверишь, кого же я откопал.
Он сделал паузу. Взгляд стал острым. Голос чуть тише, но от этого только тяжелее.
— Это было похоже на вскрытую могилу.
Все мышцы на моем теле напряглись.
Секунда — и я чувствую, как внутри сжимается всё.
Дурное предчувствие, которое до этого лишь зудело где-то в глубине, вдруг поднимается по позвоночнику холодной волной.
Это подтверждается.
Серовыми кто-то управлял.
Но кто?
Кто-то сильный.
Кто-то, с кем моя семья уже пересекалась.
Кто-то, кто знает, как устроен наш гребаный мир. Изнутри.
Кто-то, кому хватило мозгов и ресурсов стравить нас так, чтобы никто даже не заподозрил.
Стас смотрел прямо на меня.
Его глаза сияли, будто он знал, что я сейчас думаю.
Будто читал мысли, слова, паническую догадку.
И улыбался.
Слишком спокойно.
Слишком уверенно.
— То, что я тебе скажу… — протянул он, — перевернёт всё вверх дном. И сравняет с землёй весь грёбаный Питер.
Он усмехнулся.
— Но, друг мой, информация… дороже денег, не так ли?
Я откинулся на спинку, стараясь выглядеть так, будто всё это меня не трогает.
Хуй там.
Внутри горело.
— То, что я оставил тебя живым, — медленно проговорил я, — и есть очень хорошая оплата. Тебе не кажется?
Стас хихикнул.
Он определённо был в приподнятом настроении. Почти весел.
Словно псих, которому не терпится поделиться своей новой гениальной теорией.
— О, не-е-ет… — протянул он. — Ты даже не представляешь, что хранится в моей голове.
Он снова расплылся в улыбке.
Как будто это был его личный праздник.
— Мои условия такие, — начал он, спокойно, четко, без запинок. — Делай с папашей что хочешь. Хоть порви его на куски. Мать — не трогай.
Дальше — я. Я буду управлять бизнесом.
И мы обговорим с тобой, как будем работать вместе дальше.
Он сделал паузу, ловя мой взгляд.
— Также… я могу предоставить тебе поддержку. Ту, без которой тебе, поверь, скоро будет очень тяжело.
После того, что я тебе расскажу — у тебя под ногами начнёт гореть земля.
Он снова усмехнулся. От уха до уха. Слишком широко. Слишком по-детски. Или по-больному.
— Или… — продолжил он, лениво поднимая бровь. — Ты можешь пустить мне пулю меж глаз прямо сейчас.
Только поверь — пока ты будешь искать источник, они либо уничтожат тебя, либо так спрячут концы, что ты никогда их не найдёшь.
Я кивнул.
Слова не требовалось.
Решение принято.
Я сжал его руку — сухо, жёстко, будто скреплял сделку с дьяволом.
Стас довольно скалится.
Он наслаждается.
Словно всё это его личная постановка, и я — главный актёр в эпизоде "разъеби Алекса Волконского".
— Мммм, знаешь... — протянул он, как будто смакует каждую секунду. — Жаль, что я не могу снять твоё лицо прямо сейчас. Когда ты услышишь.
Это будет эпично.