Никто не посмеет взять то, что принадлежит мне.
Никто.
Даже мой брат.
Глава 46
Алекс
Я шел быстро, почти рывком — в голове пульсировала только одна мысль: Аэль.
Она уехала с Лазарем .
Если он посмел… Если он хоть пальцем её тронул —
— Стой.
Голос отца разрезал воздух, как выстрел.
Я обернулся. Он стоял у подъезда, спокоен, собран — как всегда.
Гребаный хищник в костюме от кутюр.
— Если ты хоть на шаг приблизишься к девчонке, я задержу передачу власти, — холодно сказал он, подходя ближе. — И, кстати, Лазар скоро будет в особняке. Елена тоже. И её родители.
Он остановился в шаге от меня. Смотрел так, будто я был мальчишкой, ворующим у него ключи от машины.
— Сейчас не время вести себя как капризный пацан и бегать за юбкой, — продолжил он. — Она не подходит тебе в качестве жены, Алекс. Она делает тебя слабым.
Я стиснул зубы.
— Нихрена она не делает.
— Правда? — фыркнул он. — Ты стал невнимательным. Взвинченным. Это опасно.
Он наклонился чуть ближе, его голос стал ниже, как перед выстрелом:
— Если бы ты уже стал паханом и кто-то увидел бы тебя таким… ты был бы мертв. Или она.
В груди сжалось.
Образ матери вспыхнул, как лампа в темноте.
Я знал, почему не могу быть с Аэль. Почему не могу позволить себе даже мысли об этом.
Я отвел взгляд и сжал кулаки до боли.
Я не спал.
С момента, как всё закончилось, я звонил ему. Снова. Снова. Ещё раз. Абонент не отвечает. Телефон молчит, как труп.
В два ночи, сразу после встречи, я отправил Арта к нему.
Охрана на месте — его люди, надёжные, глухие, как бетонная стена.
Никто ничего не сказал. Никто даже не дрогнул.
Даже если знают — молчат.
Они выберут Лазара даже передо мной. Это я тоже знаю.
Где он, сука? Где она?
Лазар не делал шоу. Не вырывал её из рук, не ставил ультиматумов.
Просто воспользовался моментом. Как змея.
Тихо, точно, в нужный час.
И унёс её к чёрту на рога.
Сволочь.
Каждый час без неё — как раскалённый шип под кожу.
Мои мысли — в огне.
Я видел, как она смотрела на него.
Как он смотрел на неё.
В этом не было братства. Не было уважения.
И он посмел.
Плевать, что мы одной крови.
Плевать, кто из нас старший, умнее, хитрее.
Никто не забирает то, что принадлежит мне. Безнаказанно.
Отец может приказывать, угрожать, затыкать.
Но мне уже не холодно и не горячо.
Я — на грани.
И если Лазар думает, что его охрана, его стены, его “связи” защитят его…
Он недооценивает, кем я стал.
Телефон Аэль всё ещё был выключен.
Сколько уже прошло?
Слишком долго.
Я снова нажал вызов.
В который раз — не считал.
Ответа не было, конечно.
Тишина в трубке вызывала желание разнести всё к чертям.
Я уже отдал приказ: как только её телефон включится — его сразу отследят.
Он должен включиться. Она должна…
Мне нужно объяснить.
Мне просто нужно, чтобы она поняла, почему я делаю всё так.
Чёрт возьми, если бы я мог быть с ней открыто — я бы не скрывал ни черта.
Но я не могу. Не в этом мире. Не с этой фамилией.
Если кто-то узнает… её просто убьют.
Так же, как убили мою мать.
Никто не должен знать о нас.
Все должны думать, что я женюсь на Елене.
Холодный союз, расчётливый шаг.
Так проще. Так безопаснее.
Если бы она поняла…
Если бы увидела то, что видел я.
Если бы почувствовала то, что чувствовал я, стоя над телом матери.
Я не прячу её. Я защищаю.
Хотя всё, что она сейчас видит — это предательство.
И мне похуй.
Она может злиться. Кричать. Убегать.
Но она не уйдёт от меня.
Не навсегда. Не на этот раз.
Я запру её к чертям, если придётся.
Пока она не поймёт, не примет, что её место — рядом со мной.
Пока не увидит, что всё это не про выбор. Не про свободу.
Это про нас.
Про то, что ни один из нас уже не может существовать без другого.
Я разнесу этот грёбаный город, если потребуется.
Но сначала — я должен её найти.
Потому что без неё я —
…пустота.
К вечеру особняк уже напоминал чертову клетку с хищниками. Один за другим приехали все: родители Елены, брат отца с вечно кислой женой и их золотой сынок Семён, всегда в костюме и с прической, будто его только что вытащили с обложки журнала. Советник тоже не отставал — приперся, как всегда, без предупреждения, с лицом человека, который знает больше, чем говорит.
Остался только один — Лазар. Гребаный Лазар.
Я сидел в кресле, не отрывая взгляда от отца. Он был спокоен — до пугающей степени. Это никогда не сулило ничего хорошего. Он молчал, но в его тишине звучал приговор. Всё в его позе, в наклоне головы, в чуть поджатых губах кричало: сейчас полетят головы.