— С Аэль.
Эти два слова. Как выстрел. Как нож, провернувшийся в животе.
Голос его звучит в моей голове, как заевшая пластинка, играющая на одной, самой поганой ноте.
С Аэль.
Ева ахнула. Кто-то вскрикнул. Я даже не уверен, был ли это Кирилл, или мать Лазара. Но я уже не слышал. Мир сжался до одного импульса — уничтожить.
Я рванулся вперёд, не соображая. Всё, что двигало мной — это ярость. Прямая, чистая, обжигающая. Но меня схватили. Две руки — жёстко, но будто по-дружески. Как будто мы не в аду, а на грёбаном празднике.
Нат слева. Арт справа.
Нат склонился ближе, его голос пробился сквозь рев крови в ушах:
— Не сейчас, босс. Мы знаем, где она.
Арт вторил, едва слышно:
— Пусть думают, что всё отлично. Нам нужен план, чувак.
Мои пальцы дрожали. Ноздри расширялись. Я чувствовал, как тело требует действия, как каждый нерв вопит: убей. сейчас. здесь.
Но я сделал вдох. Глубокий. Один.
Потом кивнул. Медленно.
Поднял взгляд — на Пахана.
Он стоял с чуть приподнятым подбородком, с лицом победителя. Словно весь этот цирк — его идея.
И он доволен.
Сука.
Я почувствовал, как маска снова опускается на лицо. Как ярость уходит под кожу, в кости. Она будет ждать.
Я тоже.
Но не долго.
Эта свадьба не состоится.
Я встал. Медленно.
Спокойно.
Холодно.
Как будто внутри не полыхало всё к чёртовой матери. Как будто я не слышал, как трещат кости от того, что я сдерживаю себя.
— Пойдём, — сказал я.
Нат и Арт без слов встали, пошли за мной. Словно знали — мне нужно пространство, где можно дышать. Сад был пуст. И тишина здесь казалась издевкой.
— Говори, — бросил я, не глядя на них.
Арт вздохнул, переглянулся с Натом:
— Он увёз её ночью. В Москву. Мы отследили машину до выезда.
Внутри всё застонало. Жгло.
Грёбаный ублюдок.
Он уехал с ней. Пока я звонил. Пока я метался.
Я развернулся к ним, чтобы спросить, куда именно он мог поехать, но в этот момент послышались шаги.
Уверенные.
Легкомысленные.
Словно он вышел не после взрыва, а на грёбаную вечеринку.
— Ммм… — Лазар расплылся в своей фирменной улыбке, глядя на нас, будто всё это — шутка. — Разве не прекрасно? Два брата женятся почти одновременно. Может, и дети у нас родятся так же.
Он сделал паузу. Потом добавил с наглым блеском в глазах:
— Хотя я постараюсь быть в этом первым.
Он не успел договорить.
Моя рука сорвалась сама. Удар пришёлся точно в висок. Лазар отшатнулся, оступился на шаг.
— А чего ты, блядь, хотел? — прошипел он — Никто не может удержать две птички и не пораниться.
Ты играл с огнём. И разбил ей сердце.
Я замахнулся снова — но он увернулся и врезал мне под дых. Острый, техничный удар.
— Ты облажался, Алекс! — рявкнул он. — Это твоя вина!
Слюна смешалась с кровью. Я сплюнул и налетел. Удары сыпались как ливень. Он не оставался в долгу, но мне было плевать.
— Ты не видел, в каком она была состоянии вчера! — заорал он, между нашими схватками.
— Ты, мать твою, сломал её!
Мои кулаки — в крови. Его губа разбита. Дыхание рваное. Всё, что мы говорим, срывается с нас, как осколки.
В этот момент Нат и Арт уже пытаются разнять нас. Но мне плевать.
Эти слова.
Они не просто ранят. Они выбивают из колеи, как пуля в упор.
Я знал, что сделал ей больно. Но не представлял насколько.
Всё, что я делал… было ради неё. Ради её безопасности. Чтоб она жила. Просто, блядь, жила.
Я зарычал и кинулся на него снова, но Нат и Арт уже держали меня, мертвой хваткой, не давая добраться до брата.
— Это не даёт тебе, блядь, права жениться на ней! — прорычал я, извиваясь в их руках. — Какого хрена, Лазар?! Ты знаешь, почему я это делаю! Она бы, блядь, поняла. Рано или поздно. Она — моя.
И этой грёбаной свадьбы не будет.
Он засмеялся. Спокойно, мерзко, с той улыбкой, за которую я мог бы сломать ему челюсть.
— Подумай, брат. С чего бы нам жениться? Включи свои мозги, перестань думать яйцами. Это было её решение.
Мир поплыл.
Она?
Что, блядь?
— Почему она его приняла?
Он стал серьёзнее. На этот раз без насмешек.
— Я не могу сказать, брат. Это не в моей власти. По крайней мере… пока ты не вступишь в свои права.
Меня словно током ударило.
Пахан.
Это всё его рук дело.
Возможно, он угрожал ей.
Возможно, манипулировал.
Хрен знает. Но это точно он.
Он тянет за ниточки. Дёргает, как кукловод.
Цепи его короны душат меня.
Пора.
Пора забрать эту корону себе.
Я устал быть его тенью. Я устал сдерживаться.
Если ради неё мне придётся сжечь всё —
я это сделаю.
Глава 47
Аэль
Я стояла у окна, пальцы цеплялись за край подоконника так, будто от этого зависела чья-то жизнь. Может, так оно и было. Жизнь моих родителей — именно она была на кону.