А не моя.
Моя — уже давно в клочья.
В комнате пахло свежими цветами, дорогими духами и чужой жизнью. Не моей. Не той, что я знала. Не той, в которой я была живой.
Я больше не плакала. Слёзы не выжигали мне щёки.
Не потому, что боль ушла.
А потому, что она стала привычной.
Я хотела бы забиться в угол. Сжаться калачиком. Уткнуться лицом в колени и забыться. Просто исчезнуть, стереть себя.
Но что это даст?
Ничего.
Я уже проходила это.
Меня уже ломали. Я знаю, как с этим жить. Как дышать, когда не можешь вдохнуть. Как вставать, когда душа больше не встаёт.
Раньше мне снился Мэтт.
Он нападал на меня снова и снова, раз за разом.
Я просыпалась в панике, с мокрой от пота спиной и ощущением, будто его руки всё ещё на моём горле.
Но теперь… теперь мой кошмар сменил актёра.
Теперь во сне Алекс надевает кольцо на палец Елены.
Целует её.
Гладит её волосы.
А потом — они смеются.
Смеются надо мной.
Дурочкой. Наивной девочкой, которая поверила, что такая, как я, может быть любима им.
Что я могу быть частью его мира.
Что у меня есть место рядом с ним.
Глупая.
Глупая девочка.
Реальность не позволяет забыться.
Именно Пахан сказал мне, что если я выйду за его племянника, мои родители будут в безопасности.
И я поверила. Потому что у меня не было другого выхода.
Потому что это уже не игра.
Так что я взяла себя в руки.
Выпрямилась.
Оделась в это грёбаное свадебное платье на примерку.
Посмотрела в зеркало. Улыбнулась. Не от счастья — от обречённости.
И сделала то, что должна.
Алекс…
Его имя — как лезвие.
Каждый раз, когда он возникает в мыслях, сердце будто обнажено и бьётся о стекло.
Он мог бы всё объяснить.
Он мог бы выбрать нас.
Но он выбрал молчание.
Выбрал её.
И я осталась.
С разбитым сердцем.
С пустыми руками.
С чужим кольцом — на пальце.
И только голос внутри, шепчущий сквозь отчаяние:
“Выживи. Просто выживи. Ради тех, кого любишь.”
В комнату влетает Рина.
Её чёрные волосы сияют, короткая стрижка подскакивает на плечах с каждым шагом, будто в ней кипит электричество.
Глаза — как рентген. Она смотрит на меня, всматривается, будто хочет разглядеть что-то за стеклом.
Я не знаю, что она ищет.
Может быть, меня.
Но меня тут нет.
Я всё ещё там, в своей голове. Прокручиваю один и тот же сценарий.
Как заевшая пластинка, без шансов на тишину.
Алекс.
Елена.
Кольцо.
Поцелуй.
Смех.
Снова и снова.
Лазар привёз Рину на следующее утро.
Моя подруга была в ярости.
Нет, она была огнём, который жаждал сжечь всё к чёртовой матери.
Если бы Алекс оказался перед ней — она бы, наверное, его убила.
И я бы её поняла.
Я тоже хочу его убить.
Но по-другому.
Я хочу убить его внутри себя.
Выкорчевать, как занозу из крови.
Но он — не заноза.
Он — как колючка, впившаяся в плоть, которая стала её частью.
И каждое движение напоминает, что она там.
И больно.
Рина улыбается. Но её улыбка не касается глаз.
— Ты прекрасна, подруга, — говорит она, и её голос немного дрожит. — Это платье… просто мечта.
Она смотрит на меня, будто хочет что-то сказать, но глотает слова.
— Стоит, наверное, как моя квартира.
Я улыбаюсь, как могу.
— Наверное, так оно и есть.
Платье действительно роскошное.
А-силуэт из тончайшего шелка, почти воздушного.
Тонкие бретели, открытая спина до талии.
Оно будто нарисовано на мне. Лёгкое. Красивое. И абсолютно чужое.
Я выгляжу, как модель.
Или как ангел.
Если бы ангелы жили в аду — возможно, именно так бы они и выглядели.
Волосы немного завиты, мягкими волнами спадают на плечи.
Макияж — нюд.
Всё нежно, воздушно, свежо.
Если бы это была настоящая свадьба — я бы, наверное, и правда выбрала такой образ.
Только это не моя свадьба.
И не мой выбор.
Рина, как всегда, держит фасон.
Она смеётся, шутит, тщательно подбирает слова, будто ступает по минному полю. Ни одного упоминания об Алексe. Ни одной тени из прошлого. Только настоящее. Только я и она.
Свадьба через два дня.
Она пришла примерить своё платье.
Голубое, будто небо до грозы.
Тонкие бретели, открытая спина, глубокий разрез по ноге — почти до бедра.
Ткань струится, как волны в тихой воде, мягко скользит за каждым её движением.
Она выглядит… как богиня.
Живая, дерзкая, свободная.
Такая, какой я когда-то тоже была. До.
— Ого, — говорит Рина, вертясь перед зеркалом. — Есть хоть какой-то плюс во всей этой чёртовой истории.