Но я не верю.
Больше нет .
Я делаю глубокий вдох, сдерживая дрожь.
— Это всё не важно, Алекс, — говорю тихо, но отчётливо. — Моя семья. Вот что важно. Они в опасности. И я не могу сидеть тут и слушать твои сказки.
Он кивает. Медленно. И встаёт.
Тянется за телефоном. Его лицо снова — маска ледяного контроля.
— Я всё сделаю. Не бойся. Это была игра моего отца. Он боялся, что я не подчинюсь. И решил убрать тебя с дороги.
Он набирает номер. Я слышу гудки, потом — знакомый, глухой голос на той стороне.
— Арт, свяжись с нашими людьми. Пусть проверят родителей Аэль. И оставь троих рядом с ними. Главное — чтобы мой отец не узнал.
Он сбрасывает звонок. Смотрит на меня. В глазах — ни тени сомнений.
— Я должен уехать, — говорит он. — Мы выяснили, кто за всем этим стоит. Мне надо разобраться. Я вернусь, киса. Как только всё закончится.
Я стою, не в силах поверить, что он действительно уходит.
— Алекс… Нет. Нет, ты не можешь оставить меня тут!
Он идёт к двери. Я бегу за ним.
— Алекс, пожалуйста!
Щелчок. Замок.
Он… запер меня.
— Сукин ты сын, Алекс! — кричу я, лупя ладонью в дверь. — Открой, слышишь?! Не оставляй меня тут!
В ответ — только рёв мотора. Хруст гравия.
Он уехал.
Моё тело сползает на пол.
Я сижу, как сломанная кукла, у двери, тупо глядя в одну точку.
Что это вообще было?
Правда? Очередная игра? Манипуляция?
Слёзы подступают, но я отгоняю их.
Я не дам ему разбить меня снова.
Не позволю.
Я выберусь отсюда.
Хоть чёрт меня забери, но я выберусь.
Глава 50
Алекс
Я слышал её крики.
Слышал, как она билась в дверь, как голос срывался на слезах и ярости.
Но не вернулся.
Потому что если бы вернулся — остался бы.
А я не могу позволить себе быть слабым. Ни сейчас.
Через три часа я уже был в Питере.
Частный самолёт вылетел сразу после моего звонка.
На борту было всё: охрана, сигналы глушились, связь шифровалась.
Но мне было всё равно.
Я сидел, смотрел в иллюминатор и видел только её глаза. Красные от слёз.
Как она смотрела на меня, когда я захлопнул за ней дверь.
И всё внутри сжималось. Но я держался. Потому что это был единственный способ.
Завтра — свадьба.
Не настоящая.
Подставная.
Но достаточная, чтобы мой отец поверил.
Он ждал, что я подчинюсь. Что выберу Елену, соглашусь на союз, на семью, на правила.
Он думал, что загнал меня в угол.
Но он не знает, что это я загнал его.
Свадьба — ключ.
Если я «женюсь» на женщине, которую выбрал он, если «докажу» свою лояльность — он сделает меня Паханом.
Он сам вручит мне корону.
А потом я раздавлю его.
Без крови, без шума. По всем законам его собственного мира.
Только так я смогу защитить то, что по-настоящему моё.
Аэль.
Мои люди уже проверили её семью.
С ними всё в порядке.
Как я и думал.
Всё, что сказал отец, — ложь.
Манипуляция.
Он хотел убрать её. Он боялся, что она отвлечёт меня, что я выберу чувства, а не силу.
Он до последнего считал, что может меня контролировать.
Если бы Аэль знала этот мир так, как знаю я — она бы всё поняла.
Но она не из нас.
Она верит словам.
Её можно напугать простыми угрозами.
И это делает её уязвимой.
Но не навсегда.
Я вернусь за ней.
Как только всё будет кончено, как только корона будет у меня на голове — я заберу её.
Заставлю снова смотреть на меня как раньше.
И не отпущу.
Никогда.
Она может кричать, ненавидеть, царапаться, лгать себе.
Но я знаю правду.
Она любит меня.
А я люблю её.
По-своему. Жестоко. Без права на выбор.
Так, как умею.
Частный самолет приземлился на окраине Питера ближе к закату. Асфальтное покрытие взлетной полосы было пустым, как и улицы города, что затаил дыхание перед бурей. Я вышел первым — в черной рубашке, пальто развевалось на ветру, и воздух здесь, в отличие от той клетки в лесу, был резким, колючим.
Машина ждала у трапа. Через десять минут я был уже на территории склада. Старое здание. Мои люди уже внутри, в полной боевой готовности. Автоматы на предохранителях, лица жесткие, сосредоточенные. Мы знали, что сегодня — точка. Или мы, или они.
Марк Чернов. Единственный выживший ублюдок из их гнилой династии. Его дядя спрятал его, как крысу, когда мой отец пришел за отмщением моей матери. Они решили, что могут играть в бога. Что имеют право на кровь.
Я усмехаюсь. Звук сухой, тяжелый, как гильза, падающая на бетон. Мои люди оборачиваются — знают этот смех. Значит, скоро начнется.
Я иду вдоль ряда ящиков, полный арсенал. Вижу Нико, моего брата не по крови, но по выбору. Он стоит, скрестив руки, и улыбается. Черт, он вообще умеет это делать?